Нобелевка «за дело»

26.10.2015
141

Мы привыкли за последние годы, что самая престижная ежегодная премия по физиологии и медицине присуждается за работы в области молекулярной и клеточной биологии или клеточных технологий — так называемых передовых областей медицинской науки. И вдруг взоры Нобелевского комитета обратились к столь «прозаичным» проблемам, как паразитарные болезни и малярия. Чем вызван такой поворот в политике комитета? Свою точку зрения высказал главный научный сотрудник НИИ медицинской паразитологии и тропической медицины им. Е.И. Марциновского Первого МГМУ им. И.М. Сеченова академик РАН Владимир СЕРГИЕВ.

Персоналии

Напомним, что премия по физиологии и медицине была поделена пополам, первую половину получили японский ученый Сатоси Омура, заслуженный профессор Университета Китасато, и Уильям Кэмпбелл, почетный научный сотрудник Университета Дрю в г. Мэдисон, штат Нью-Джерси (США). Они совместными усилиями разработали антибиотик, избавляющий от паразитических нематод. Второй половиной премии была награждена главный профессор Китайской академии традиционной китайской медицины, химик-фармацевт Юю Ту за обнаружение активного компонента, положившего начало новому классу лекарств от малярии, пришедших на смену традиционному хлорохину, к которому у возбудителя малярии выработалась устойчивость.

«Незамечаемые» болезни

Владимир Петрович Сергиев, возглавлявший НИИ медицинской паразитологии и тропической медицины более четверти века, приветствует такое решение Нобелевского комитета:

— В мировом здравоохранении на те проблемы, которые касаются 10% населения, тратится 90% средств, выделяемых отрасли, и, наоборот, на те болезни, которыми по-настоящему болеет масса людей, денег не выделяют. И это не мое мнение, а оценка Всемирного банка и Всемирной организации здравоохранения. По данным Всемирного банка, среди причин, несущих наибольший ущерб здоровью людей в мире, на первом месте стоит детская диарея, на втором — туберкулез. Четвертое место занимают гельминтозы, причем они ответственны примерно за 25 миллионов лет потерянных человеческих жизней.

Генеральный директор ВОЗ доктор Чен высказала предположение, что такое отношение к паразитарным болезням у руководителей здравоохранения многих стран сложилось в силу того, что «от глистов не умирают». Хотя, по оценке ВОЗ, от аскарид умирают более 20 тысяч детей ежегодно. Именно поэтому доктор Маргарет Чен первое же свое публичное выступление посвятила болезням, которые она назвала «незамечаемыми», т.е. гельминтозам.

Достаточно одной таблетки

— В мире известно по крайней мере 1415 инфекционных болезней, причиной которых является животный возбудитель. Примерно половина из них — это бактерии, около 40% — глисты или паразитические простейшие и только 10% — вирусы. Такова объективная реальность, — подчеркивает Владимир Сергиев. — И, конечно, если мы не замечаем массовые болезни, то тогда можно говорить, что все деньги должны идти, например, в персонализированную медицину. С помощью персонализированной медицины действительно можно решить массу проблем для узкой группы пациентов, поэтому появилось мнение, что сейчас ее надо распространить на все здравоохранение. Однако расчеты экономистов показывают, что даже в самой богатой стране не хватит денег, чтобы каждому человеку предоставить возможность лечиться с использованием новейших достижений медицины. Но если говорить о массовых болезнях и о рентабельности укрепления здоровья всего населения, то тогда присуждение Нобелевской премии за разработку нового лекарства против гельминтов вполне оправдано, поскольку массовое лечение гельминтозов по эффективности сопоставимо с вакцинацией и даже выше, чем прививки против кори. Давая ребенку таблетку от глистов один или два раза в год, мы получаем прирост качества жизни и здоровья даже выше, чем от многих прививок.

И все же проблема гельминтозов гораздо более актуальна не для России, Европы и Северной Америки, а для стран Южной Азии, Африки, Центральной и Южной Америки. Именно в тропиках распространены тяжелейшие болезни, вызванные нематодами, клинические проявления которых — элефантиаз, или слоновость. Часть тела, например нога, достигает чудовищных размеров: личинки тропических глистов циркулируют под кожей, забивают лимфатические сосуды, вызывая отек и ферментную патологию. По статистике, на сегодняшний день «слоновыми нематодами» заражаются около 5 млн человек в год.

По мнению эксперта, заслугу нобелевских лауреатов трудно переоценить: микробиологу Сатоси Омура удалось выделить 50 штаммов почвенных бактерий, один из которых синтезировал вещество, действовавшее против паразитических червей. В свою очередь Уильям Кэмпбелл, специалист в биологии паразитов, продолжил работу с бактериальными штаммами и получил антибиотик.

— Хочу подчеркнуть, что полученный нобелевскими лауреатами препарат действует на молодых глистов и на личинки. Это очень важно, — указывает академик Сергиев, — потому что все прежние препараты действуют только на взрослых червей. Например, когда мы боремся с острицами, то выгоняем взрослых особей. Через 2—3 недели приходится повторять прием таблеток, потому что за это время оставшиеся личинки превращаются во взрослых глистов, которых тоже надо убрать. Также хочу отметить, что в 80-е годы прошлого столетия в ВОЗ была образована специальная программа по тропическим болезням, и только благодаря усилиям ВОЗ разработки Сатоси Омура и Уильяма Кэмпбелла удалось довести до лекарственной формы.

Лекарство из китайской мифологии

Как и в случае с нематодами, малярия жителям нашей страны, Европы и Северной Америки не грозит, но в южных странах от нее умирают в год около миллиона человек. Люди погибают прежде всего потому, что возбудитель малярии вырабатывает устойчивость к давно известным лекарствам. Китайский химик Юю Ту нашла вещество, положенное в основу одного из совершенно новых препаратов, который дал возможность лишить смертельную малярию этой резистентности.

Оценивая заслуги Юю Ту, Владимир Петрович упомянул эпизод из китайской мифологии: вкусившие растение с необычным ароматом становились бессмертными в раю. И это растение… полынь, а мифологии — несколько тысячелетий.

— Безусловно, эта женщина, занимающаяся традиционной китайской медициной, выделила из полыни химическое соединение, которое оказалось чрезвычайно эффективным против малярии. Она нашла принципиально новый источник, растение, и оказалась бесспорным пионером в этом направлении. Потом, конечно, в разработке и продвижении препарата участвовали и технологи, и фармацевты. Этот препарат действует на самую тяжелую тропическую малярию, которая дает смертельный исход более чем в 90% случаев, — отметил академик Сергиев.

Тридцать лет спустя

Нынешние лауреаты Нобе­левской премии сделали свои открытия около 30 лет назад, а препараты, созданные на их основе, до сих пор спасают десятки и сотни тысяч человеческих жизней по всему миру. Почему же награда так долго ждала героев?

— Если подходить формально, то должно пройти больше двадцати лет с момента изобретения, чтобы оно доказало свою важность, — уверен ученый-паразитолог. — Нужны годы, чтобы достижения признали неоспоримыми. Поэтому Нобелевский комитет должен работать с колоссальной ретроспективой и отмечать людей, которые были пионерами в той или иной области науки, и при этом спустя десятилетия подтвердилось, что их открытия были значимыми. И Сатоси Омура, и Уильям Кэмпбелл, и Юю Ту решили проблемы, не характерные для стран умеренного климата, но для населения южных и тропических стран их открытия чрезвычайно важны. Присуждение Нобелевской премии по медицине в этом году за столь важные для массового здравоохранения открытия показало, что иногда ученые получают премии «за дело».

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь