Определение белков теплового шока в моче, сыворотке крови и ткани почки: значение в оценке активности и прогноза хронического гломерулонефрита

29.10.2014
960

ГБОУ ВПО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» Минздрава России, Москва

Цель. Оценить состояние системы «самозащиты почки» у больных хроническим гломерулонефритом (ХГН) по уровню в моче, крови и экспрессии в почке основных белков теплового шока (БТШ), уточнить значение изменений этих факторов в оценке активности и прогноза ХГН.
Материал и методы. В исследование были включены 75 больных активным ХГН: 34 – с выраженным мочевым синдромом (I группа), 41 – с нефротическим синдромом (II группа), включая 31 с умеренным (IIA группа) и 10 с выраженным (IIБ группа). У 7 больных I группы и 14 II группы выявлено преходящее нарушение функции почек как проявление высокой активности ХГН. Контрольные группы – 10 пациентов с неактивным ХГН и 10 здоровых лиц. В обследованных группах методом ELISA в моче определены уровни БТШ-27 и БТШ-70, интерлейкинов (ИЛ)-10 и -6; в сыворотке крови – уровень антител к БТШ-70, в ткани почки исследована экспрессия БТШ-70.
Результаты. По мере нарастания активности ХГН (прежде всего увеличение протеинурии, развитие нефротического синдрома, особенно в сочетании с нарушением функции почек) формируется дисбаланс повреждающих и защитных механизмов. Об активности воспалительной реакции в ткани почки и выраженности клеточного повреждения у больных ХГН свидетельствует снижение уровня антител к БТШ-70 в сыворотке крови и противовоспалительного ИЛ-10 в моче при повышении экскреции с мочой БТШ-27, -70 и ИЛ-6. Прогрессирующий характер этих нарушений является неблагоприятным прогностическим признаком, указывающим на риск хронизации болезни и худшего ответа на лечение. Так, у 80% пациентов с высоким (более 21 пг/мл) уровнем антител к БТШ-79 ответ на лечение был получен в течение 12 месяцев, у 50% – в течение 5 месяцев. В то же время у 57% пациентов с титрами антител ниже 21 пг/мл нефротический синдром персистировал, несмотря на проводимое более года лечение, рекомендованное для данных форм заболевания.
Заключение. Результаты исследования демонстрируют важное значение БТШ как показателей, отражающих активацию механизмов клеточной защиты и внеклеточных эффектов регуляции иммунного воспаления в почке.

Введение

Среди механизмов, определяющих течение и исход заболеваний почек, в настоящее время наиболее изучены повреждающие звенья патогенеза. Однако в экспериментальных работах было показано, что течение патологического процесса в почке независимо от его этиологии определяется балансом локально воздействующих повреждающих факторов и противостоящих им механизмов самозащиты, среди которых особое место занимают белки теплового шока (БТШ) [1–3].

Благодаря достижениям современной молекулярной биологии и инновационным клеточным технологиям установлены фундаментальные защитные функции БТШ, которые заключаются в поддержании нормальной структуры белков в клетке [4].

Роль БТШ в механизмах, ограничивающих повреждение почечной ткани, а также иммунорегуляторная функция этих белков при хроническом гломерулонефрите (ХГН) изучены недостаточно. Данное направление исследований представлено главным образом экспериментальными и единичными клиническими работами по оценке экспрессии отдельных БТШ в различных структурах почки [5–7].

Вместе с тем изучение БТШ, способных модулировать процессы повреждения, приобретает особый интерес для понимания основных закономерностей прогрессирования ХГН и представляется перспективным для разработки новых методов торможения нефросклероза.

В связи с этим целью нашего исследования было оценить состояние системы «самозащиты» почки у больных ХГН по уровню в моче, крови и экспрессии в почке основных защитных БТШ, уточнить значение изменений этих факторов в оценке активности и прогноза ХГН.

Материал и методы

Обследованы 75 больных активными формами ХГН: 31 женщина и 44 мужчины в возрасте от 16 до 67 лет (в среднем 35,5 [27; 51] года), наблюдавшихся в клинике нефрологии, внутренних и профессиональных болезней им. Е.М. Тареева УКБ № 3 ГБОУ ВПО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» с 2011 по 2013 г.

В I группу были включены 34 пациента с выраженным мочевым синдромом (МС), в т.ч. 23 больных, у которых ХГН изначально протекал с МС и персистировал в течение 7 [2; 12] месяцев, и 11 пациентов, у которых МС был результатом неполной ремиссии нефротического синдрома (НС). Клинически эта группа характеризовалась протеинурией от 1,0 до 3,5 г/сут (2,4 [1,24; 3,5] г/сут); у 13 больных выявлена изолированная протеинурия субнефротического уровня, у 17 – протеинурия сочеталась с умеренной, а у 4 – с выраженной эритроцитурией (более 50 в поле зрения).

У 7 больных I группы наряду с протеинурией выявлено преходящее нарушение функции почек (креатинин – от 1,26 до 2,97 мг/дл, в среднем 1,35 [1,27; 1,71] мг/дл, скорость клубочковой фильтрации – 53,5 [49; 67]) как проявление высокой активности нефрита. У 3 пациентов, несмотря на прием антигипертензивных препаратов, выявлена умеренная (АД 160–170/100 мм рт. ст.), у 2 – высокая артериальная гипертензия (АД до 190/120 мм рт. ст.). Длительность нефрита в этой группе составила в среднем 45 [9,5; 96] месяцев.

Во II группу вошел 41 больной ХГН с НС. По степени тяжести НС были выделены: подгруппа IIА – 31 пациент с умеренным НС (протеинурия 6,4 [4,8; 10] г/сут, альбумин сыворотки 27,7 [24,8; 30] г/л, общий белок сыворотки 46,6 [43,2; 49,7]); подгруппа IIБ – 10 больных с выраженным НС (анасарка, протеинурия 11,32 [7,52; 18] г/сут, гипоальбуминемия менее 20 г/л, в среднем – 19 [17,7; 19,9] г/л, общий белок сыворотки 34,45 [33,6–38,7] г/л).

У 15 больных II группы НС сочетался с гематурией (от 10–15 до сплошь в поле зрения). Артериальная гипертензия отмечена у 9 пациентов: у 6 – умеренная (АД 160–170/100 мм рт. ст.), у 3 – высокая (АД до 180/110 мм рт. ст.).

У 14 больных II группы наряду с НС выявлено преходящее нарушение функции почек (креатинин 1,55 [1,39; 1,99] мг/дл, скорость клубочковой фильтрации – 53 [42; 71]) как проявление высокой активности нефрита, у 6 из них также отмечена выраженная гематурия и артериальная гипертензия, которые расценивались в рамках остронефритического синдрома. Длительность нефрита во II группе составила в среднем 11,5 [4; 42,5] месяцев, длительность НС к моменту обследования – 4,0 [2; 7] месяца.

В отношении 72 больных диагноз ХГН был подтвержден морфологически: у 29 выявлен мезангиопролиферативный нефрит, у 13 – мезангиокапиллярный нефрит, у 13 – мембранозный нефрит (МН), у 7 – фокально-сегментарный гломерулосклероз (ФСГС), у 4 – болезнь минимальных изменений (БМИ), у 6 – нефросклероз в исходе ХГН.

Группы сравнения были представлены 10 пациентами с неактивным ХГН (протеинурия менее 0,5 г/сут – в среднем 0,23 [0,18; 0,3] г/сут, у двух больных микрогематурия до 15–20 в поле зрения, артериальная гипертензия отсутствовала или была умеренной, поддавалась коррекции антигипертензивными препаратами); а также 10 здоровыми лицами, сопоставимыми по полу и возрасту.

Наряду с общеклиническим обследованием нами были изучены:

В моче (методом ЕLISA):

  • уровни БТШ-27 и -70 – защитных белков-шаперонов клеточного происхождения;
  • уровень провоспалительного интерлейкина-6 (ИЛ-6);
  • уровень противовоспалительного ИЛ-10.

В сыворотке крови (методом ЕLISA):

  • уровень антител (АТ) к БТШ-70 как отражение внеклеточных эффектов БТШ (показатель иммунорегуляторной функции этих белков).

В ткани почки (иммуногистохимическим пероксидазным методом):

  • экспрессия БТШ-70 в различных структурах;
  • экспрессия FoxP3 – фактора транскрипции регуляторных Т-лимфоцитов (CD4+CD25+), секретирующих противовоспалительный ИЛ-10.

Результаты иммуногистохимического исследования изучаемых медиаторов оценивали полуколичественным методом: (–) экспрессия отсутствует; (+) очаги слабой экспрессии; (++) множественные очаги умеренной экспрессии; (+++) множественные очаги выраженной экспрессии.

C помощью морфометрического подсчета FoxP3-положительных ядер было оценено число противовоспалительных клеток в ткани почки.

Для иммуногистохимического исследования использовали материал парафиновых срезов биопсий почек 39 больных ХГН (пациенты отобраны на основании наличия достаточного количества материала в парафиновых блоках).

Статистический анализ данных проводили с применением стандартных статистических методик с помощью программы STATISTICA 6,0. Для сравнения двух групп использовали непараметрический критерий Манна–Уитни. Корреляционный анализ проведен методом ранговой корреляции Спирмена. Достоверность различий частот в двух группах оценена по χ2 с поправкой Йетса. Для оценки прогностического значения показателей применен метод Каплан–Майер, достоверность различий определена по лог-ранговому критерию.

Результаты

У больных ХГН нами выявлены изменения экскреции с мочой БТШ-27 и -70, характер которых зависел от клинических особенностей заболевания (см. таблицу). Так, у пациентов с МС (I гр.) эти показатели имели тенденцию к увеличению по сравнению с контрольными группами. Наиболее высокие индивидуальные значения были у трех больных с яркими признаками активности ХГН – протеинурией субнефротического уровня, выраженной эритроцитурией и преходящим нарушением функции почек.

У пациентов с НС (II гр.) увеличение уровней БТШ-27 и -70 в моче было статистически значимым по сравнению со здоровыми лицами, больными неактивным ХГН, и пациентами с МС. При выраженном НС (IIБ гр.) уровни БТШ-27 и -70 в моче были достоверно выше, чем при умеренном НС (IIА гр.).

У больных ХГН с НС показатели экскреции БТШ-27 и -70 прямо коррелировали с величиной суточной протеинурии (Rs=0,40 p<0,05 и Rs=0,34 p<0,05 соответственно) и обратно с уровнем альбумина сыворотки крови (Rs=-0,36; p<0,05 и Rs=-0,31; p<0,05 соответственно).

Мы не выявили зависимости уровня мочевой экскреции исследуемых БТШ от морфологических типов ХГН, а также различий по данным показателям в группах больных непролиферативными и пролиферативными формами ХГН. Максимальные индивидуальные уровни БТШ-27 в моче отмечались при ФСГС и МН (22,4 и 15,37 нг/мл соответственно), а БТШ-70 – при БМИ (0,699 нг/мл), ФСГС (1,628 нг/мл) и МН (2,588 нг/мл). Именно у этих больных клиническая картина ХГН характеризовалась выраженным НС, у части пациентов – в сочетании с преходящим нарушением функции почек.

Для подтверждения локально-почечного происхождения БТШ, экскретируемых с мочой, мы исследовали экспрессию БТШ-70 в ткани почки больных ХГН. У всех больных активным ХГН с выявленной мочевой экскрецией БТШ-70 этот белок был обнаружен и в ткани почки. Он выявлен в клубочках (главным образом в подоцитах, в меньшей степени – в париетальных клетках капсулы Шумлянского–Боумена), а также в тубулоинтерстиции (в эпителиальных клетках канальцев, строме, клетках лимфогистиоцитарного инфильтрата, миофибробластах).

При всех активных протеинурических формах ХГН независимо от его морфологического варианта преобладала тубулоинтерстициальная локализация БТШ-70. Умеренная (++) и выраженная (+++) экспрессии БТШ-70 в тубулоинтерстиции отмечены у 80% больных НС и лишь у 30% пациентов с МС. В клубочках почек обследованных ХГН с МС и НС выявлена преимущественно слабая (+) (у 85 и 70%) и умеренная (++) (у 15 и 25%) экспрессии БТШ-70. Интенсивность тубулоинтерстициальной экспрессии БТШ-70 прямо коррелировала с показателем его мочевой экскреции (Rs=0,731; p<0,01), отражая индукцию синтеза БТШ в этих структурах почки в процессе повреждения.

У пациентов с НС наиболее выраженная окраска БТШ-70 выявлена в эпителиальных клетках канальцев и прямо коррелировала со степенью протеинурии (Rs=0,362; p<0,05), что, как мы полагаем, может отражать индукцию синтеза БТШ в канальцах в ответ на повреждение не только иммунными факторами, но и компонентами протеинурии.

Для оценки внеклеточных иммунорегуляторных эффектов БТШ-70 мы изучили уровень циркулирующих АТ к БТШ-70 в сыворотке крови и оценили баланс ИЛ-6 и ИЛ-10 в моче.

Сывороточный уровень АТ к БТШ-70 у больных активным ХГН (как с МС, так и с НС) был значимо выше, чем у пациентов с латентным течением заболевания (рис. 1). В то же время в общей группе пациентов с НС величина данного показателя была несколько ниже, чем при МС, и обратно коррелировала с уровнем протеинурии (Rs=-0,439; p<0,05). Более сильная связь отмечена в группе больных выраженным НС (Rs= -0,974; p<0,05).

При высокоактивном течении заболевания, клинически характеризующимся сочетанием тяжелого НС с преходящим нарушением функции почек, снижение уровня АТ к БТШ-70 было более выраженным, чем при умеренном НС с сохранной функцией почек (20,3 [15,3; 24,3] × 106 нг/мл и 25,6 [18,7; 31,9] × 106 нг/мл соответственно; p<0,05).

Нами установлено, что при нарастании активности ХГН от МС к НС и по мере усугубления степени выраженности НС наблюдается увеличение в моче уровня провоспалительного ИЛ-6 и снижение содержания противовоспалительного ИЛ-10 (рис. 2).

Величина экскреции ИЛ-6 прямо коррелировала с выраженностью протеинурии (Rs=0,378; p=0,01), уровнем креатинина сыворотки крови (для больных с НС Rs=0,53; p<0,01) и длительностью сохраняющейся активности ХГН (Rs=0,344; p<0,01).

По нашему мнению, такой дисбаланс ИЛ-6/ИЛ-10 и снижение уровня АТ к БТШ подчеркивают значение нарушений иммунорегуляторных эффектов БТШ и недостаточности противовоспалительной защиты почки в целом при высокоактивных формах нефрита.

На это указывают и результаты проведенного нами морфометрического исследования. Мы оценили в инфильтратах количество регуляторных Т-лимфоцитов (FoxP3+), секретирующих ИЛ-10. У больных ХГН с НС по сравнению с пациентами с МС отмечено достоверное снижение в ткани почек числа FoxP3+-клеток (2 [0,44; 4] и 8,5 [3; 16] в поле зрения соответственно; р<0,05), и именно в этой группе пациентов мы выявили резкое снижение уровней ИЛ-10 в моче и АТ к БТШ-70 в сыворотке крови (рис. 1, 2).

Полагая, что неэффективная регуляция хронического иммунного воспаления у больных ХГН, в т.ч. с участием БТШ, может способствовать персистированию и дальнейшей хронизации болезни, и, напротив, при состоятельности этой системы можно прогнозировать более благоприятное течение нефрита, мы проанализировали характер течения заболевания и ответ на иммуносупрессивную терапию 37 больных активным ХГН в зависимости от исходной величины АТ к БТШ-70.

Достижение ремиссии ХГН в течение ближайших месяцев иммуносупрессивной терапии наблюдалось у больных с высоким (выше 21 пг/мл) исходным уровнем антител к БТШ-70 в сыворотке крови. Так, у 13 из 16 (80%) пациентов с высоким уровнем антител ответ на лечение был получен в течение 12 месяцев, у 8 (50%) – в течение ближайших 5 месяцев. Напротив, у 12 из 21 (57%) пациентов с титрами антител ниже 21 пг/мл НС персистировал, несмотря на проведенное более года лечение, рекомендованное для данных форм заболевания.

Комплексный анализ изменений изученных нами мочевых и сывороточных тестов на разных этапах течения ХГН показал, что по мере нарастания активности формируется дисбаланс повреждающих и защитных факторов с преобладанием воспалительных реакций (рис. 3).

Об активности воспалительной реакции в ткани почки и выраженности клеточного повреждения у больных ХГН свидетельствует снижение уровня АТ к БТШ-70 в сыворотке крови и ИЛ-10 в моче при повышении экскреции БТШ-27, -70 и ИЛ-6 с мочой. Прогрессирующий характер этих нарушений служит неблагоприятным прогностическим признаком, указывающим на риск хронизации болезни и худшего ответа на лечение.

Обсуждение

В настоящее время фундаментальными исследованиями подтверждена важная роль БТШ в восстановлении клеток, поврежденных под действием медиаторов воспаления, оксидативного стресса, различных токсинов, неблагоприятных факторов внешней среды и др. [4]. Эти защитные свойства БТШ связаны с их универсальными клеточными функциями: как белки-шапероны они участвуют в образовании вторичной и третичной структуры протеинов, репарации поврежденных и элиминации денатурированных белков [4, 8, 9].

Среди белков теплового шока при ХГН особый интерес представляют БТШ-27, регулирующий структуру и функцию актин-содержащих клеток почки (подоцитов и тубулярных клеток), а также БТШ-70, который, как полагают, помимо внутриклеточной защиты участвует в регуляции иммунного воспалительного ответа [ 3].

По нашим данным, экскреция БТШ-27 и -70 с мочой увеличивалась по мере нарастания активности ХГН, достигая наиболее высоких значений у больных НС, особенно при его тяжелом течении. Установлены прямые корреляции мочевых показателей БТШ-27 и -70 с клинической активностью нефрита, в первую очередь с выраженностью протеинурии и почечной дисфункции, что отражает активацию механизмов внутриклеточной защиты в ответ на действие повреждающих факторов. В связи с этим повышенный уровень БТШ в моче можно рассматривать не только как показатель индукции синтеза этих защитных белков в различных клетках ткани почки, но и как косвенный маркер клеточного повреждения.

Наиболее тесная связь с тяжестью НС была отмечена для БТШ-27, что находит объяснение в свете современных представлений об участии этого белка в поддержании цитоскелета подоцитов, в частности в регулировании формы его ножек – ключевого звена развития нефротической протеинурии. Установлено, что защитными свойствами обладают нефосфорилированные олигомеры БТШ-27. В процессе клеточного повреждения происходит их фосфорилирование с помощью р38 МАР-киназы, что влечет за собой потерю связи БТШ-27 с актиновыми микрофиламентами и ремоделирование актиновой сети в клетке [10, 11]. В результате этих процессов наблюдается слияние ножек подоцитов с развитием протеинурии, поврежденные подоциты слущиваются в мочевое пространство (подоцитурия), а БТШ начинают интенсивно выделяться из поврежденных клеток в мочу [12, 13]. Важную роль БТШ-27 играют в поддержании цитоскелета и других актин-содержащих клеток почек – канальцевых эпителиоцитов. Ослабление защитных свойств БТШ-27 в поврежденных эпителиальных клетках приводит к нарушению их каркаса, полярности, межклеточных контактов и связи с тубулярной базальной мембраной с последующим слущиванием эпителиоцитов в просвет канальца и формированием в местах оголения мембраны очагов тубулоинтерстициального фиброза.

В семейство БТШ-70 входят конституциональный белок БТШ-73 кДа и индуцибельный белок БТШ-72 кДА. В эксперименте установлено, что БТШ-73 в норме экспрессируется преимущественно клетками дистальных канальцев, в меньшей степени – проксимальных, а БТШ-72 – вдоль кортикопапиллярных областей [5]. При патологических состояниях экспрессия БТШ-73 и -72 локализуется преимущественно в области повреждающего воздействия. Так, при экспериментальном PAN-нефрозе внутриклеточная экспрессия БТШ-73 обнаруживалась в подоцитах, являющихся мишенью повреждений при данной форме нефрита, а также в тубулярных клетках, отражая их защитную реакцию на токсическое действие нефротической протеинурии [5]. При экспериментальном остром повреждении почек ишемической и токсической природы усиленная экспрессия БТШ-73 и -72 выявлена в проксимальных тубулярных клетках [14–16]. T. Mueller и соавт. изучили экскрецию БТШ-72 с мочой больных после пересадки почки. Резкое повышение экскреции БТШ-72 отмечено в первые часы после операции, что отражает процесс нарушения целостности тубулярного эпителия и может указывать на степень почечного повреждения [17].

В настоящее время имеются лишь единичные работы, посвященные изучению экспрессии БТШ-70 в ткани почки больных различными формами ХГН. Выявлена депозиция БТШ-70 в подоцитах, тубулярных клетках дистальных канальцев и собирательных трубочек, в очагах интерстициальной инфильтрации [7, 18].

В нашем исследовании экспрессия БТШ-70 обнаружена у всех больных ХГН с выявленной мочевой экскрецией этого белка. В целом изменения тканевых и мочевых показателей БТШ-70 у больных ХГН были однотипны: отмечена интенсивная экспрессия этого фактора в почке и усиленная его экскреция с мочой при активных формах ХГН, главным образом при НС. Полученные нами данные подтверждают локально-почечное происхождение БТШ-70, выявляемого в моче, и указывают на возможность использования мочевых показателей БТШ для оценки механизмов защиты в почке и выраженности повреждения.

Экспрессия БТШ-70 выявлена нами у больных ХГН в разных структурах ткани почки, но преимущественно в тубулоинтерстиции, что согласуется с результатами исследований других авторов. Интенсивность тубулоинтерстициальной экспрессии БТШ-70 коррелировала с уровнем экскреции БТШ-70 с мочой. Наиболее выраженная окраска на БТШ-70 у больных НС выявлена в эпителиальных клетках канальцев, прямо коррелируя с выраженностью протеинурии. В свете современных представлений о механизмах нефротоксичности протеинурии это можно расценивать как защитную реакцию тубулярных клеток в ответ на повреждение не только иммунными факторами, но и компонентами протеинурии.

За последние годы помимо внутриклеточной защитной функции БТШ-70 в литературе обсуждается их особая протективная роль, которая заключается в контроле хронического иммунного воспаления [19, 20]. Полагают, что внеклеточные эпитопы БТШ, экспрессируемые в очаге воспаления, распознаются Т-лимфоцитами с формированием регуляторных клонов реактивных Т-клеток CD4+CD25+ (FoxP3+), которые обеспечивают противовоспалительный эффект за счет как прямой элиминации цитотоксических Т-клеток, так и гуморального звена – секреции противовоспалительных цитокинов, в первую очередь ИЛ-10 [ 21]. Есть основания полагать, что неэффективная иммунорегуляция противовоспалительного ответа с участием БТШ-70 может способствовать хронизации воспаления. Так, L. Marzec и соавт. показали, что снижение степени экспрессии БТШ-72 на поверхности моноцитов периферической крови пациентов с рядом хронических заболеваний почек, а также больных терминальной почечной недостаточностью сочетается с развитием системного воспаления [22].

Мы оценили взаимосвязь уровня защитных БТШ в моче с показателями мочевой экскреции противовоспалительного цитокина ИЛ-10 и провоспалительного ИЛ-6. По мере нарастания активности нефрита и развития его прогрессирующих форм мы наблюдали увеличение экскреции с мочой БТШ-27 и -70, коррелирующее с уровнем ИЛ-6 в моче как показатель активности иммунного воспаления в почке, в то время как уровень ИЛ-10, наоборот, прогрессивно снижался до следовых показателей. Полученные нами данные свидетельствуют о развитии у больных с выраженным иммунным воспалением в почке дисбаланса повреждающих и защитных механизмов с ослаблением противовоспалительного компонента.

Для оценки иммунорегуляторной функции БТШ мы также изучили содержание в сыворотке крови циркулирующих АТ к БТШ-70. Их уровень у больных активным ХГН (как с МЧ, так и с НС) был значимо выше, чем у пациентов с латентным течением заболевания. Вместе с тем при высокоактивном течении ХГН, характеризующемся сочетанием тяжелого НС с преходящим нарушением функции почек, мы выявили достоверное снижение уровня АТ к БТШ-70 в сыворотке.

Патогенетическое значение и прогностическая роль АТ к БТШ-70 при иммунной патологии изучены пока еще недостаточно. Имеется ряд исследований, демонстрирующих увеличение титра АТ к БТШ, в т.ч. к БТШ-70, при актиновых микрофиламентах и аутоиммунных заболеваниях (системной красной волчанке, ревматоидном артрите, васкулитах, дерматомиозите и др.) [23]. Н.А. Мухин и соавт. показали увеличение уровня АТ к БТШ-70 в сыворотке крови больных ХГН и амилоидозом с НС [24].

В нескольких исследованиях подтверждено значение уровня АТ к БТШ-70 в сыворотке крови как предикторов неблагоприятного прогноза для больных сердечно-сосудистыми заболеваниями и атеросклерозом. Так X. Zhanq и соавт. показали, что высокое содержание БТШ-70 в сыворотке крови в сочетании с низким титром АТ к БТШ-70 ассоциировано с высоким риском прогрессирования атеросклероза и сердечно-сосудистых осложнений в популяции [25]. По данным E. Dulin и соавт., снижение уровня циркулирующих АТ к БТШ имеет неблагоприятное прогностическое значение при ишемической болезни сердца [26].

В нашем исследовании снижение уровня АТ к БТШ-70 в сыворотке крови пациентов с тяжелым течением ХГН коррелировало с уменьшением количества Т-регуляторных FoxP3+-клеток в ткани почки и низким уровнем ИЛ-10 в моче. В этом случае заболевание характеризовалось торпидным течением, несмотря на длительное лечение различными иммуносупрессивными препаратами. Снижение уровня АТ к БТШ-70 у этой группы пациентов может косвенно отражать недостаточность иммунорегуляторных эффектов БТШ-70 со снижением количества БТШ-специфичных Т-регуляторных клеток и общей противовоспалительной активности.

Комплексный анализ изменений всех изученных мочевых и сывороточных тестов на разных этапах течения ХГН показал, что при нарастании активности заболевания (прежде всего увеличении протеинурии) в ответ на активацию факторов повреждения (увеличение уровня в моче воспалительного ИЛ-6) наблюдаются адаптивные изменения в системе самозащиты почки – усиленная экскреция с мочой БТШ- 27 и -70, рост уровня в моче противовоспалительного ИЛ-10, а в сыворотке крови – АТ к БТШ-70 (как отражение активации внутри- и внеклеточных защитных эффектов БТШ). При прогрессирующем течении ХГН (развитии НС, усугублении степени его тяжести, особенно в сочетании с нарушением функции почек) баланс повреждающих и защитных механизмов нарушается: при продолжающемся росте уровня ИЛ-6 в моче и увеличении экскреции с мочой БТШ-27 и -70 наблюдается резкое снижение уровня ИЛ-10 в моче (вплоть до неопределяемых значений) и уменьшение количества АТ к БТШ-70 в сыворотке крови, что отражает ослабление иммунорегуляторных и противовоспалительных эффектов БТШ. Такой спектр биомаркеров указывает на риск дальнейшего прогрессирования воспалительных изменений в почке и худшего ответа на лечение.

Заключение

Таким образом, в результате проведенного исследования подтверждена возможность оценки механизмов «самозащиты» почки с помощью изучения одного из ее звеньев – белков теплового шока. Тесные корреляции изученных мочевых и сывороточных показателей БТШ с клиническими и морфологическими признаками активности ХГН позволяют использовать эти биомаркеры для мониторирования процессов повреждения в почке и прогнозировать течение ХГН, что важно для определения тактики лечения больных на каждом этапе течения заболевания.

Список литературы

1. Kitamura N., Fine L.G. The concept of glomerular self-defense // Kidney Int. –
1999. – Vol. 55. – P. 1639–1671.
2. Бобкова И.Н., Чеботарева Н.В., Козловская Л.В. и др. Система самозащиты почки: современный взгляд на механизмы, определяющие течение и исход гломерулонефрита // Нефрология и диализ. – 2013. –
№ 15(3). – С. 174–183.
3. Бобкова И.Н., Чеботарева Н.В., Козловская Л.В. и др. Защитное действие белков теплового шока при заболеваниях почек // Клиническая нефрология. – 2011. – № 6. – С. 59–66.
4. Welch W.J. Mammalian stress response: Cell physiology, structure/function of stress proteins, and implication for medicine and disease // Physiol Rev. – 1992. – Vol. 72. – P. 1063–1081.
5. Komatsuda A., Wakui H., Imai H. et al. Renal localization of the constitutive 73-kDa heat-shock protein in normal and PAN rats // Kidney Int. – 1992. – Vol. 41. – P. 1204–1212.
6. Tsagalis G.C., Nikolopoulou N., Sotsiou F. et al. The Expression of heat shock proteins 27 and 70 in lupus nephritis // Hospital Chronicles. – 2006. – Vol. 1(3). – P. 125–129.
7. Venkataseshan V.S., Marquet E. Heat shock protein 72/73 in normal and diseased kidneys // Nephron. – 1996. – Vol. 73. – P. 442–449.
8. Ивашкин В.Т., Драпкина О.М. Клиническое значение оксида азота и белков теплового шока. – М: ГЕОТАР-Медиа. – 2011.
9. Панасенко О.О., Ким М.В., Гусев Н.Б. Структура и свойства малых белков теплового шока // Успехи биологической химии. – 2003. – № 43. –
С. 59–98.
10. Mehlen P., Hickey E., Weber L.A. et al. Large unphosphorylated aggregates as the active form of hsp27 which controls intracellular reactive oxygen species and glutathione levels and generated a protection against TNF-α in NIH-3T3-ras cells // Biochem Biophys Res Commun. – 1997. – Vol. 241. – P. 187–192.
11. Preville X., Schultz H., Knauf U. et al. Analysis of the role of Hsp27 phosphorylation reveals the importance of the oligomerization state of this small heat shock protein in its protective function against TNF-α and hydrogen peroxide-induced cell death // J Cell Biochem. – 1998. – Vol. 69. –
P. 436–452.
12. Smoyer W.E., Gupta A., Mundel P. et al. Altered expression of glomerular heat shock protein 27 in experimental nephrotic syndrome // J Clin Invest. – 1996. –
Vol. 97. – P. 2697–2704.
13. Чеботарева Н.В., Непринцева Н.В., Еськова О.А. и др. Определение уровня в моче маркеров повреждения и факторов самозащиты подоцитов у больных хроническим гломерулонефритом // Клиническая нефрология. – 2013. – № 4. – С. 33–37.
14. Morita K., Wakui H., Komatsuda A. et al. Induction of heat-scock proteins HSP73 and HSP90 in rat kidneys after ischemia // Ren Fail. – 1995. – Vol. 17. – P. 405–419.
15. Komatsuda G., Wakui H., Satoh K. et al. Altered localization of 73-kilodalton heat-shock protein in rat kidneys with gentamicin-induced acute tubular injury // Lab Invest. – 1993. – Vol. 68. – P. 687–695.
16. Aufricht C., Lu E., Thulin G. et al. ATP releases HSP72 from protein aggregates after renal ischemia // Am J Physiol Renal Physiol. – 1998. –
P. 274. – Vol. 268–274.
17. Mueller T., Bidmon B., Pichler P. et al. Urinary heat shock protein-72 excretion in clinical and experimental renal ischemia // Pediatr Nephrol. – 2003. – Vol. 18. – P. 97–99.
18. Dodd S.M., Martin J.E., Swash M. et al. Expression of heat shock protein epitopes in renal disease // Clinical Nephrology. – 1993. – Vol. 39(5). –
P. 239–244.
19. Van Eden W., Tholet J.E.R., van der Zee R. et al. Cloning of the mycobacterial epitope recognized by T lymphocyte in adjuvant arthritis // Nature. – 1988. – Vol. 331. – P. 171–173.
20. Multhoff G., Hightower L.E. Cell surface expression of heat shock proteins and the immune response // Cell Stress Chaperones. – 1996. – Vol. 1. –
P. 167–176.
21. Anderton S.M., van der Zee R., Prakken B. et al. Activation of T cells recognizing self 60-kDa heat shock protein can protect against experimental arthritis // J Exp Med. – 1995. – Vol. 181. – P. 943–952.
22. Marzec L., Zdrojewski Z., Liberek T. et al. Expression of Hsp 72 protein in chronic kidney disease patients // Scandinavian J Urol and Nephrol. – 2009. –
Vol. 43(5). – P. 400–408.
23. Wu T., Tanguay R.M. Antibodies against heat shock proteins in environmental stresses and diseases: friend or foe? // Cell Stress and Chaperones. – 2006. – Vol. 11(1). – P. 1–12.
24. Мухин Н.А., Ляшко В.Н., Маргулис Б.А. и др. Амилоидоз и антитела к белкам теплового шока // Терапевтический архив. – 1992. – № 64. –
С. 79–82.
25. Zhang X., Xu Z., Zhou L. et al. Plasma levels of Hsp 70 and anti-Hsp70 antibody predict risk of coronary syndrome // Cell Stress and Chaperones. – 2010. – Vol. 15. – P. 675–686.
26. Dulin E., Barreno P.G., Guisasola M.C. Extracellular heat shock protein 70 (HSPA1A) and classical vascular risk factors in a general population // Cell Stress and Chaperones. – 2010. – Vol. 15. – P. 929–937.

Об авторах / Для корреспонденции

Информация об авторах:
Чеботарева Н.В. – ведущий научный сотрудник отдела нефрологии НИЦ ГБОУ ВПО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» МЗ РФ, к.м.н.
E-mail: natasha_tcheb@mail.ru
Непринцева Н.В. – аспирант кафедры нефрологии и гемодиализа Института профессионального образования ГБОУ ВПО «Первый МГМУ
им. И.М. Сеченова» МЗ РФ
Бобкова И.Н. – заведующая отделом нефрологии НИЦ, профессор кафедры нефрологии и гемодиализа института профессионального образования ГБОУ ВПО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» МЗ РФ, д.м.н.
Козловская Л.В. – профессор кафедры внутренних, профессиональных заболеваний и пульмонологии МПФ ГБОУ ВПО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» МЗ РФ, д.м.н.
Варшавский В.А. – профессор кафедры патологической анатомии лечебного факультета ГБОУ ВПО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» МЗ РФ, д.м.н.

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь