Рак молочной железы и беременность

01.03.2014
1248

(1) ФГБУ НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова Минздрава России, Санкт-Петербург; (2) ГБОУ ВПО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России, Санкт-Петербург; (3) ГБОУ ВПО ПСПбГМУ им. акад. И.П. Павлова Минздрава России, Санкт-Петербург

В статье обсуждается эффективность различных методов лечения, используемых при лечении рака молочной железы (РМЖ), развившегося на фоне беременности, в частности хирургического лечения и химиотерапии, а также возможность последующей беременности и грудного вскармливания после лечения РМЖ. Менее благоприятные отдаленные результаты лечения больных РМЖ, возникшим в период беременности, объясняются запоздалым выявлением опухоли, отягощающим прогноз заболевания, а также влиянием молодого возраста заболевших женщин. При лечении РМЖ на фоне беременности в большинстве случаев необходимо точно следовать рекомендациям по лечению небеременных больных. Тактику лечения следует определять индивидуально в каждом конкретном случае, с учетом гестационного возраста на момент постановки диагноза, стадии заболевания и предпочтений больной и ее семьи.

Рак молочной железы (РМЖ) и рак шейки матки составляют приблизительно половину всех случаев рака во время беременности. Еще приблизительно 25 % – это больные со злокачественными заболеваниями крови (лейкемия и лимфома). На фоне беременности наблюдаются также меланома, рак щитовидной железы, яичников и толстого кишечника [1].

Поскольку РМЖ, развившийся на фоне беременности (РМЖРБ; во время беременности, лактации или на протяжении года после родов), является редкой и недостаточно изученной патологией, он остается вызовом клиницистам при обосновании рекомендуемого лечения.

Планирование лечения больных РМЖРБ требует мультидисциплинарного подхода. Необходимо учитывать пожелания женщины и оценивать соотношение риска и пользы как для беременной, так и для плода. Для этого может потребоваться коллегиальное обсуждение с участием группы онкологов, акушеров и неонатологов, а также активное участие пациентки и ее супруга. Лечение РМЖРБ, как правило, зависит от стадии заболевания, а также от гестационного возраста плода.

Хирургическое лечение

Хирургическое лечение является методом выбора при операбельных формах РМЖРБ. Выполнение операции с минимальными осложнениями возможно на любом сроке беременности [2, 3]. В некоторых случаях оперативное лечение может быть отложено до окончания первого триместра, поскольку в первом триместре риск выкидыша самый высокий. Тем не менее имеются сообщения, будто у женщин, подвергшихся оперативному лечению в первом триместре, не обнаружено повышения частоты выкидышей по сравнению с общей популяцией [2].

Как и у небеременных, при РМЖРБ возможно выполнение как мастэктомии, так и органосохраняющих операций с подмышечной лимфодиссекцией [4]. Предпочтительна мастэктомия, поскольку при этом обычно не требуется последующего облучения МЖ. После органосохраняющей операции лучевая терапия остается стандартным методом лечения. Лучевую терапию беременных женщин необходимо отложить до послеродового периода.

В соответствии с руководством NCCN органосохраняющая операция во время беременности возможна, если отсроченное проведение лучевой терапии в послеродовом периоде не окажет негативного влияния на выживаемость [4]. Если пациентка выразила желание восстановить МЖ, эту операцию следует отложить до окончания родов ввиду естественных изменений в МЖ после беременности [5].

Вопрос биопсии сигнальных лимфоузлов при беременности остается спорным [6, 7]. Такая биопсия предполагает введение синего красителя (например, изосульфана синего или метиленового синего) и/или меченых коллоидов (например, коллоидной серы, меченной технецием 99) в область первичной опухоли с последующим выявлением сигнального лимфатического узла [7]. Целью этой процедуры служит получение информации о стадии заболевания и определение необходимости удаления подмышечных лимфатических узлов. Имеется мало данных о безопасности и эффективности этой процедуры для беременных [2, 6, 7]. По оценкам А. Keleher и соавт., максимальная поглощенная доза радиации для плода в результате биопсии сигнального узла при использовании коллоидной серы, меченной технецием 99, составляет около 0,43 рад (4,3 мГр), что значительно ниже воздействия радиации других ядерных медицинских исследований, с осторожностью используемых в отношении беременных женщин (например, вентиляционно-перфузионного сканирования легких и флебографии) [7]. В исследовании Е. Cardonick и соавт. биопсия сигнального лимфоузла была выполнена 30 больным, причем большинство биопсий было сделано в первом триместре беременности (n = 17). В 9 (30 %) случаях беременность имела неблагоприятный исход: два выкидыша произошли в первом триместре, трое детей имели вес при рождении ниже 10-го центиля для гестационного возраста, у двух детей отмечены осложнения, связанные с недоношенностью, и двое детей родились с пороками развития [2]. Окрашивание раствором изосульфана синего или метиленового синего не рекомендуется беременным женщинам, поскольку при их применении наблюдались анафилактические реакции [8]. В то же время имеется ограниченная информация об успешных биопсиях сигнальных лимфатических узлов беременным с использованием технеция. Решение о выполнении такой биопсии следует принимать по каждому случаю индивидуально [4].

Химиотерапия (ХТ)

Химиотерапию следует назначать после первого триместра, она может быть адъювантной или неоадъювантной. Большинство химиотерапевтических средств были включены FDA США в категории D или X, указывающие, что препараты обладают тератогенным эффектом, но в определенных ситуациях ожидаемая польза от их применения оправдывает использование данных медикаментов, несмотря на возможные риски [9].

Сообщаемая частота возникновения пороков развития плода среди тех, кто подвергся ХТ во втором и третьем триместрах, составляет примерно 3,8 %, что не выше сообщаемой частоты в общей популяции [2]. Доступные данные по ХТ во время беременности ограниченны и основаны на сообщениях о случаях, сериях случаев и ретроспективных реестрах.

Наиболее распространенными схемами ХТ РМЖРБ, применяемыми во втором и третьем триместрах, являются режимы AC (доксорубицин, циклофосфамид) и FAC (фторурацил, доксорубицин, циклофосфамид). В сообщении К.М. Hahn и соавт. приводятся данные проспективного исследования больных РМЖРБ, которые получали ХТ по схеме FAC во время беременности в составе адъювантной или неоадъювантной терапии (n = 57) [10]. При среднем периоде наблюдения 38,5 месяца (от 1 до 189 месяцев) 40 (70 %) беременных, больных РМЖ, были живы и не имели признаков заболевания, у 3 (5 %) имелся рецидив РМЖ, 12 (21 %) умерли от РМЖ, 1 (1,7 %) пациентка умерла по другой причине и 1 (1,7 %) была потеряна для наблюдения. Все женщины родили живых детей, при этом средний гестационный возраст составил 37 недель и масса тела при рождении в среднем достигла 2890 г. Среди детей, подвергшихся воздействию ХТ внутриутробно (n = 40), 3 (7,5 %) страдали врожденными пороками развития. По результатам краткосрочного наблюдения дети были здоровыми, школьники патологии не имели, за исключением 2 детей, нуждавшихся в коррекционном обучении. Исследователи отмечают, что одно из ограничений их исследования состоит в отсутствии полных данных о детях, подвергшихся воздействию ХТ, в связи с отсутствием дальнейшего наблюдения [10].

Заслуживает внимания сообщение Е. Cardonick и соавт. о проспективном исследовании 130 женщин с диагнозом РМЖРБ [2]. ХТ применяли в 104 (80 %) случаях, большинство (69 %) пациенток получали доксорубицин и циклофосфамид. Также назначались схемы FAC (фторурацил, доксорубицин, циклофосфамид) и FEC (фторурацил, эпирубицин, циклофосфамид), монотерапия доксорубицином и винорелбином, некоторые больные получали таксан-содержащие схемы ХТ. Наиболее распространенными побочными эффектами для матерей были нейтропения, стоматиты, анафилактические реакции, запор и тахикардия.

У 8 (7,6 %) женщин, получавших ХТ, масса тела новорожденного была ниже 10-го центиля для гестационного возраста. Пороки развития были зарегистрированы в 4 (3,8 %) случаях, другие осложнения у плода – в 19 (18,2 %). Одному новорожденному был поставлен диагноз системного аутоиммунного заболевания, что привело к смерти в 13-месячном возрасте [2].

В целом на основании этих данных представляется, что во втором и третьем триместрах можно применять ХТ на основе антрациклинов с приемлемым риском для развивающегося плода. Найдено мало данных об использовании таксанов во время беременности [11, 12]. Большинство результатов получено из серии случаев, включивших РМЖ и гинекологический рак. В ретроспективном когортном исследовании Е. Cardonick и соавт. сравнивали состояние здоровья матерей и новорожденных среди больных РМЖ или раком яичников, которые во время беременности получали таксаны или ХТ, не содержавшую эти препараты [21]. В этой небольшой когорте масса тела при рождении, гестационный возраст при родах, задержка развития, врожденные аномалии и частота развития нейтропении у матери и новорожденного не различались статистически значимо между женщинами, получавшими (n = 15) и не получавшими (n = 114) таксаны. Исследователи пришли к следующему выводу: ХТ препаратами группы таксанов, по-видимому, не увеличивает риск развития осложнений у матери или плода по сравнению с обычной терапией [11]. Однако результаты исследования следует интерпретировать с осторожностью в связи с небольшим числом больных.

О. Mir и соавт. опубликовали систематический обзор по использованию таксанов во время беременности [12]. Было обнаружено 23 публикации, описывающие 40 женщин и 42 новорожденных. Паклитаксел применяли в 21 случае, доцетаксел – в 16, оба препарата – в 3 случаях. Единственным сообщенным пороком развития был стеноз привратника у новорожденного, мать которого получала поли-ХТ наряду с таксанами. В 2 случаях пациентки, получавшие паклитаксел, родили новорожденных в сроки 30 и 32 недели беременности. У этих детей впоследствии развилась острая дыхательная недостаточность, возможно связанная с недоношенностью и требующая реанимации. По мнению исследователей, во втором и третьем триместрах беременности таксаны представляются приемлемыми препаратами с благоприятным профилем токсичности [12].

Таким образом, в настоящее время данные об использовании таксанов не демонстрируют значительного негативного их влияния на состояние здоровья новорожденных или матерей и могут рассматриваться как вариант лечения РМЖРБ. Однако с учетом ограниченности данных целесообразность применения таких препаратов следует рассматривать в каждом конкретном случае с соответствующим консультированием женщин.

Оптимальное время для планирования беременности после диагностирования РМЖ и ее влияние на выживаемость

В течение многих десятилетий страх того, что высокие уровни эстрогенов могут стимулировать гормон-чувствительные «дремлющие» клетки РМЖ, был главной причиной, чтобы не рекомендовать беременность женщинам с таким диагнозом в анамнезе. Однако за последнее время появились сообщения, будто беременность имеет потенциально защитный эффект.

В недавнем мета-анализе, включившем 1244 случая РМЖ и 18 145 контрольных лиц, Н.А. Azim и соавт. сообщили о снижении риска смертности на 41 % у женщин, забеременевших после постановки диагноза РМЖ, по сравнению с женщинами, у которых беременность не наступила. Обобщенный относительный риск был значительно ниже среди женщин с негативным статусом лимфатических узлов [13]. Причина, по которой беременность может иметь защитный эффект, в достаточной степени не установлена. Возможными объяснениями считаются т.н. эффект здоровой матери, системная ошибка выборки, относящаяся к общему состоянию здоровья, и более благоприятный прогноз пациенток, которые забеременели [14]. Еще одна гипотеза основана на экспрессии генов. Ткань МЖ рожавших женщин на протяжении около 10 лет после беременности имеет значительно сниженную экспрессию α-рецептора эстрогена, рецептора прогестерона и ERBB2 (HER2/neu) при повышенной экспрессии β-рецептора эстрогена (в 2 раза по сравнению с нерожавшими женщинами), что может снижать риск рецидива заболевания [15]. После завершения противоопухолевой терапии обычно рекомендуется дождать не менее 3–6 месяцев, прежде чем планировать беременность, чтобы избежать генотоксического эффекта лечения [16]. В повседневной клинической практике женщинам с гормонзависимой формой РМЖ не рекомендуют прерывать эндокринотерапию и советуют подождать по крайней мере 2 года с момента постановки диагноза до планирования беременности. Этому имеется несколько причин: 1) частота рецидивов выше в первые 2 года после установления диагноза [17, 18]; 2) эндокринная терапия в течение по крайней мере 2–3 лет может иметь существенное позитивное влияние на выживаемость [19, 20]; 3) эпидемиологические данные указывают на преходящее кратковременное повышение риска РМЖ после родов в общей популяции [21]. Тем не менее при анализе выборки из пяти исследований с участием 187 и 353 женщин, забеременевших в течение 6–24 месяцев или позднее 2 лет после завершения лечения РМЖ соответственно, ранняя беременность не влияла на общий результат [13]. Кроме того, отсутствуют научные данные, будто короткий промежуток между лечением и планированием беременности имеет неблагоприятный эффект. Последние результаты также являются обнадеживающими для носителей BRCA1 и BRCA2 [22]. Поэтому не следует отговаривать от планирования беременности женщин этой популяции, но необходимо предварительно провести полное обследование, включая генетическую консультацию, и оказать адекватную психологическую поддержку.

Следует отметить, что при консультировании молодых женщин по поводу планирования беременности после РМЖ необходимо тщательно и комплексно проанализировать все индивидуальные особенности пациентки, в т.ч. возраст, репродуктивный анамнез, риск рецидива, гонадотоксичность лечения и остаточную фертильность [23, 24].

Оценка остаточного репродуктивного потенциала

Оценка фертильности после противоопухолевого лечения ограничена отсутствием надежных и воспроизводимых суррогатных показателей. Возобновление менструаций не отражает истинный резерв яичников: женщины со сниженным их резервом часто имеют более короткие и более регулярные циклы в связи с ускоренным развитием фолликула. Среди гормональных показателей (фолликулостимулирующий и лютеинизирующий гормоны, эстрадиол, ингибин В, антимюллеров гормон) последний параметр – самый информативный, т.к. в наибольшей степени ассоциируется с числом примордиальных фолликулов яичников и значительно не изменяется в течение менструального цикла [25, 26]. Однако широкому использованию гормональных показателей препятствуют высокая стоимость их определения и отсутствие перекрестной воспроизводимости результатов доступных анализов. К тому же однократные измерения отражают функцию яичников лишь в определенной временной точке и, следовательно, не позволяют определять потенциал стабильного восстановления яичников. Оценка антральных фолликулов и объема яичников с помощью трансвагинального ультразвукового исследования может рассматриваться как альтернативный прогностический показатель функции яичников [27, 28]. Однако эндокринотерапия РМЖ влияет на многие из этих показателей, которые даже в ее отсутствие не являются идеальным отражением остаточной способности женщины забеременеть.

Перинатальные осложнения

Еще одним важным обстоятельством, вызывающим опасения у женщин, которые ранее подвергались лечению РМЖ, являются потенциальные осложнения беременности и риск для плода. Большинство ретроспективных исследований не сообщают о повышенном риске преждевременных родов, низком весе при рождении, врожденных пороках развития или неонатальной смертности [29–32]. В то же время шведское когортное исследование, включившее 331 случай родов после РМЖ по сравнению с родами женщин без РМЖ, показали учащение у первых случаев преждевременных родов (< 32 недель; относительный риск [ОР] – 3,2; 95 % доверительный интервал [ДИ] – 1,7–6,0), низкого веса при рождении (< 1500 г; ОР – 2,9; 95 % ДИ – 1,4–5,8) и пороков развития (ОР – 1,7; 95 % ДИ – 1,1–2,5) [33]. Другое исследование сообщило о более высоком риске выкидышей [34]. Поэтому после лечения РМЖ женщин следует включать в группу риска развития перинатальных осложнений и проводить тщательное наблюдение за ними.

Грудное вскармливание

В течение первых шести месяцев жизни грудное вскармливание рекомендуется в качестве исключительного источника питательных веществ [35]. Растет число доказательств того, что грудное молоко имеет долгосрочный протективный эффект, снижая риск ожирения, новообразований у детей, сердечно-сосудистых и аллергических заболеваний, а также сахарного диабета. Данные, полученные на основании изучения небольшого числа случаев, не указывают на отрицательное влияние грудного вскармливания на состояние здоровья пролеченных больных РМЖ [36–39]. Во время адъювантной ХТ, терапии моноклональными антителами и эндокринотерапии кормления грудью следует избегать, поскольку многие цитотоксические препараты выделяются с грудным молоком.

После органосохраняющей операции и лучевой терапии успешное грудное вскармливание возможно из обеих МЖ, хотя лактация из МЖ, подвергавшейся лечению, у большинства больных значительно снижена [40, 41]. Женщин следует убедить в незаменимости грудного молока для ребенка, вырабатываемого даже одной МЖ, но необходима соответствующая консультация и предоставление практической информации.

Заключение

Менее благоприятные отдаленные результаты лечения больных РМЖ, возникшим в период беременности, объясняются запоздалым выявлением опухоли, отягощающим прогноз заболевания, а также влиянием молодого возраста заболевших женщин. Можно считать доказанным, что молодой возраст (< 40 лет) сам по себе является независимым фактором плохого прогноза и высокого риска раннего рецидива заболевания. Поскольку естественные физиологические изменения МЖ у беременных могут скрывать симптомы РМЖ, клиницисты должны максимально ответственно подходить к осмотру и обследованию МЖ на ранних сроках беременности.

При лечении РМЖ на фоне беременности в большинстве случаев необходимо точно следовать рекомендациям по лечению небеременных больных. Тактику лечения следует определять индивидуально в каждом конкретном случае, с учетом гестационного возраста на момент постановки диагноза, стадии заболевания, предпочтений больной и ее семьи.

Фертильность является одним из ключевых аспектов качества жизни онкологических больных детородного возраста. У многих молодых женщин на момент выявления РМЖ имеются неполные семьи, и адъювантная терапия может оказывать негативное влияние на фертильность. Следует как можно раньше начинать обсуждать с соответствующими специалистами риск бесплодия и варианты сохранения фертильности. Современный подход к индивидуальному лечению РМЖ должен включать последующее планирование жизни. Риск бесплодия, профилактика и лечение требуют своевременного и скоординированного междисциплинарного подхода, который должен быть частью повседневной клинической практики.

Список литературы

  1. Pavlidis N.A. Coexistence of pregnancy and malignancy. Oncologist. 2002;7:279–87.
  2. Cardonick E., Dougherty R., Grana G., et al. Breast cancer during pregnancy: maternal and fetal outcomes. Cancer J. 2010;16(1):76–82.
  3. Dominici L.S., Kuerer H.M., Babiera G., et al. Wound complications from surgery in pregnancy-associated breast cancer (PABC). Breast Dis. 2010;31(1):1–5.
  4. National Comprehensive Cancer Network. NCCN guidelines version 3.2012 Breast Cancer. Available at: http://www.nccn.org/professionals/physician_gls/ pdf/breast.pdf. Accessed January 15, 2013.
  5. Amant F., Loibl S., Neven P., et al. Breast cancer in pregnancy. Lancet. 2012;379(9815):570–79.
  6. Gentilini O., Cremonesi M., Toesca A., et al. Sentinel lymph node biopsy in pregnant patients with breast cancer. Eur. J. Nucl. Med. Mol. Imaging. 2010;37(1):78–83.
  7. Keleher A., Wendt R., Delpassand E., et al. The safety of lymphatic mapping in pregnant breast cancer patients using Tc-99m sulfur colloid. Breast J. 2004;10(6):492–95.
  8. Loibl S., von Minckwitz G., Gwyn K., et al. Breast carcinoma during pregnancy. International recommendations from an expert meeting. Cancer. 2006;106(2):237–46.
  9. Cohn D., Ramaswamy B., Blum K. Malignancy and pregnancy. In: Creasy R., Iams J., Resnik R., eds. Maternal-fetal medicine principles and practice. 6th edition. Toronto: WB Saunders, 2010:885–904.
  10. Hahn K.M., Johnson P.H., Gordon N., et al. Treatment of pregnant breast cancer patients and outcomes of children exposed to chemotherapy in utero. Cancer. 2006;107(6):1219–26.
  11. Cardonick E., Bhat A., Gilmandyar D., et al. Maternal and fetal outcomes of taxane chemotherapy in breast and ovarian cancer during pregnancy: case series and review of the literature. Ann. Oncol. 2012;23(12):3016–23.
  12. Mir O., Berveiller P., Goffinet F., et al. Taxanes for breast cancer during pregnancy: a systematic review. Ann. Oncol. 2010;21(2):425–26.
  13. Azim H.A. Jr, Santoro L., Pavlidis N., et al. Safety of pregnancy following breast cancer diagnosis: a meta-analysis of 14 studies. Eur. J. Cancer. 2011;47:74–83.
  14. Sankila R., Heinavaara S., Hakulinen T. Survival of breast cancer patients after subsequent term pregnancy: «healthy mother effect». Am. J. Obstet. Gynecol. 1994;170:818–23.
  15. Asztalos S., Gann P.H., Hayes M.K., et al. Gene expression patterns in the human breast after pregnancy. Cancer Prev. Res. (Philadelphia). 2010;3:301–11.
  16. Azim H.A. Jr, Peccatori F.A., de Azambuja E., Piccart M.J. Motherhood after breast cancer: searching for la dolce vita. Expert Rev. Anticancer Ther. 2011;11:287–98.
  17. Pagani O., Price K.N., Gelber R.D., et al. Patterns of recurrence of early breast cancer according to estrogen receptor status: a therapeutic target for a quarter of a century. Breast Cancer Res Treat. 2009;117:319–24.
  18. Jatoi I., Anderson W.F., Jeong J.H., Redmond C.K. Breast cancer adjuvant therapy: time to consider its time-dependent effects. J. Clin. Oncol. 2011;29:2301–304.
  19. Gnant M., Mlineritsch B., Stoeger H., et al. Adjuvant endocrine therapy plus zoledronic acid in premenopausal women with early-stage breast cancer: 62-month follow-up from the ABCSG-12 randomised trial. Lancet Oncol. 2011;12:631–41.
  20. Early Breast Cancer Trialists’ Collaborative Group (EBCTCG). Effects of chemotherapy and hormonal therapy for early breast cancer on recurrence and 15-year survival: an overview of the randomised trials. Lancet. 2005;365:1687–717.
  21. Chie WC, Hsieh C, Newcomb PA, et al. Age at any full-term pregnancy and breast cancer risk. Am J Epidemiol 2000;151:715–22.
  22. Andrieu N., Goldgar D.E., Easton D.F., et al. Pregnancies, breast-feeding, and breast cancer risk in the International BRCA1/2 Carrier Cohort Study (IBCCS). J. Natl. Cancer Inst. 2006;98:535–44.
  23. Pagani O., Partridge A., Korde L., et al. Pregnancy after breast cancer: if you wish, ma’am. Breast Cancer Res. Treat. 2011;129:309–17.
  24. Lee S.J., Schover L.R., Partridge A.H., et al. American Society of Clinical Oncology recommendations on fertility preservation in cancer patients. J. Clin. Oncol. 2006;24:2917–31.
  25. Anderson R.A., Cameron D.A. Pretreatment serum anti-mullerian hormone predicts long-term ovarian function and bone mass after chemotherapy for early breast cancer. J. Clin. Endocrinol. Metab. 2011;96:1336–43.
  26. Su H.I., Sammel M.D., Green J., et al. Antimullerian hormone and inhibin B are hormone measures of ovarian function in late reproductive-aged breast cancer survivors. Cancer. 2010;116:592–99.
  27. Lutchman S.K., Muttukrishna S., Stein R.C., et al. Predictors of ovarian reserve in young women with breast cancer. Br. J. Cancer. 2007;96:1808–16.
  28. Scheffer G.J., Broekmans F.J., Looman C.W., et al. The number of antral follicles in normal women with proven fertility is the best reflection of reproductive age. Hum. Reprod. 2003;18:700–6.
  29. de Bree E., Makrigiannakis A., Askoxylakis J., et al. Pregnancy after breast cancer. A comprehensive review. J. Surg. Oncol. 2010;101:534–42.
  30. Langagergaard V., Gislum M., Skriver M.V., et al. Birth outcome in women with breast cancer. Br. J. Cancer. 2006;94:142–46.
  31. Dow K.H., Harris J.R., Roy C. Pregnancy after breast-conserving surgery and radiation therapy for breast cancer. J. Natl. Cancer Inst. Monogr. 1994:131–37.
  32. Malamos N.A., Stathopoulos G.P., Keramo-poulos A., et al. Pregnancy and offspring after the appearance of breast cancer. Oncology. 1996;53:471–75.
  33. Dalberg K., Eriksson J., Holmberg L. Birth outcome in women with previously treated breast cancer a population-based cohort study from Sweden. PLoS Med. 2006;3:e336.
  34. Velentgas P., Daling J.R., Malone K.E., et al. Pregnancy after breast carcinoma: outcomes and influence on mortality. Cancer. 1999;85:2424–32.
  35. Section on Breastfeeding. Breastfeeding and the use of human milk. Pediatrics 2012;129:e827–41.
  36. Azim A.H. Jr, de Azambuja E., Colozza M., et al. Long-term toxic effects of adjuvant chemotherapy in breast cancer. Ann. Oncol. 2011;22:1939–47.
  37. Gelber S., Coates A.S., Goldhirsch A., et al. Effect of pregnancy on overall survival after the diagnosis of early-stage breast cancer. J. Clin. Oncol. 2001;19:1671–75.
  38. Azim H.A. Jr, Bellettini G., Liptrott S.J., et al. Breastfeeding in breast cancer survivors: pattern, behaviour and effect on breast cancer outcome. Breast. 2010;19:527–31.
  39. Azim H.A. Jr, Bellettini G, Gelber S, Peccatori FA. Breast-feeding after breast cancer: if you wish, madam. Breast Cancer Res. Treat. 2009;114:7–12.
  40. Higgins S., Haffty B.G. Pregnancy and lactation after breast-conserving therapy for early stage breast cancer. Cancer. 1994;73:2175–80.
  41. Moran M.S., Colasanto J.M., Haffty B.G., et al. Effects of breast-conserving therapy on lactation after pregnancy. Cancer J. 2005;11:399–403.

Об авторах / Для корреспонденции

Г.А. Дашян – д.м.н., ведущий научный сотрудник отделения опухолей молочной железы ФГБУ «НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова» Минздрава России; e-mail: dgarik@mail.ru
В.Ф. Семиглазов – член-корр. РАМН, профессор, руководитель отдела опухолей репродуктивной системы и отделения опухолей молочной железы ФГБУ «НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова» Минздрава России;e-mail: ssemiglazov@mail.ru
Э.Э. Топузов – д.м.н., профессор, заведующий кафедрой госпитальной хирургии ГБОУ ВПО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России; e-mail: eltop@inbox.ru
В.Г. Иванов – к.м.н., зав. отделением химиотерапии опухолей молочной железы ФГБУ «НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова» Минздрава России;e-mail: dr.ivanov@msn.com
В.В. Воротников – лаборант отделения опухолей молочной железы ФГБУ «НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова» Минздрава России; e-mail: flux.line@mail.ru
И.А. Лалак – аспирант кафедры онкологии кафедрой онкологии ГБОУ ВПО ПСПбГМУ им. акад. И.П. Павлова Минздрава России; e-mail: grechukhinairina@mail.ru
Ж.В. Брянцева – аспирант кафедры онкологии ГБОУ ВПО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России; e-mail: zhanna-dr@mail.ru
М.В. Усунгван – аспирант кафедры госпитальной хирургии ГБОУ ВПО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России; e-mail: usungvan@gmail.com
А.И. Целуйко – клинический ординатор кафедры онкологии ГБОУ ВПО СЗГМУ им. И.И. Мечникова Минздрава России; e-mail: tselalex@rambler.ru

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь