Современные аспекты трансплантации почки как вида заместительной почечной терапии

29.10.2014
949

ГБУЗ МО МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского, Москва

Среди различных методов заместительной почечной терапии особое место занимает трансплантация почки.
В то же время множество проблем при трансплантации почки остается неразрешенным: предупреждение ишемического и реперфузионного повреждения почки, иммунологический конфликт, расширение пула доноров и реципиентов. Темпы развития отечественной трансплантологической помощи несколько отстают от мировых тенденций.
В статье рассматриваются современные аспекты трансплантации почки как вида заместительной почечной терапии.

На рубеже веков ХХ и ХХI вв. медицинское сообщество столкнулось с глобальной проблемой социально-экономического значения – распространенностью хронической болезни почек (ХБП), ежегодно уносящей миллионы жизней. В Российской Федерации обеспеченность пациентов различными методами заместительной почечной терапии (ЗПТ) недостаточна, несмотря на ее устойчивый ежегодный рост. Одним из перспективных путей решения данной проблемы остается трансплантация почки (ТП). Пересадка почки стала высокоэффективным клиническим способом замещения утраченной функции почек, обеспечивая качество жизни пациентов данной группы [1, 2].

В настоящее время выполняется более 30 тыс. ТП в год [1, 3]. По различным данным современной отечественной и зарубежной литературы можно сделать следующий вывод: во всех странах потребность в этом виде ЗПТ неуклонно растет [4–7]. Ежегодный прирост количества проведенных операций составляет в США 8–10%. С ростом числа пациентов, включенных в «лист ожидания» на трансплантацию почки, растет и срок ожидания, что увеличивает летальность. Таким образом, ТП является самой частой операцией по трансплантации органов в мире [4, 8–10].

За 2008 г. на Кипре было выполнено 83 ТП на 1 млн населения, в США – 54, в Великобритании – 48, в Российской Федерации – 5,5 на 1 млн населения [11]. В нашей стране число больных функционирующим РТ на 2007 г. составило более 4300 человек (30 на 1 млн населения). Ежегодный прирост количества трансплантации почек составляет около 12%. Количество операций – более 650 в год (4,3–4,7 на 1 млн населения) [1]. При этом активно развивается ТП как от трупного донора, так и от живого родственного. Доля таких операций от живого донора в России – примерно 10%, на Кипре – около 60, в США – около 37% [11, 12].

Острой проблемой в трансплантологии органов и тканей человека на данный момент остается дефицит донорских органов. Увеличение количества пересадок невозможно без комплексного развития программы органного донорства [11, 12]. Попытки расширения донорского пула за счет доноров органов с расширенными критериями не способствуют решению глобальной проблемы как в нашей стране, так и во всем мире. Потребность донорских органов в разных странах сильно различается, однако дефицит их существует везде. Так, в Испании в 2008 г. на 1 млн населения приходилось 34 трупных донора, в США – 26, в Великобритании – 14, в России – 2,6. Число живых доноров на 1 млн населения за тот же год составило на Кипре – 49, в США – 20, в Великобритании – 16, в России – 1,4 [11]. В таких странах, как Швеция, Нидерланды, Норвегия, Испания, Финляндия, ТП является основным видом помощи больным терминальной стадией хронической почечной недостаточности [2].

Данный факт привел к тому, что были пересмотрены критерии отбора доноров органов и введен термин «маргинальные доноры». Доказанным считается тот факт, что почки, полученные от таких доноров, гораздо более подвержены реперфузионно-ишемическому повреждению, более иммуногенны. Тем не менее трансплантация почек, полученных от доноров органов с расширенными критериями, широко распространена во всем мире, хотя более востребованы, разумеется, ренальные трансплантаты от доноров с клиническим диагнозом «смерть головного мозга» в связи с лучшими показателями раннего послеоперационного периода [13–15].

Следует отметить, что трансплантация почек, полученных от доноров с расширенными критериями, служит предметом непрекращающейся дискуссии. В современных зарубежных публикациях отмечено, что подобные ренальные трансплантаты не стоит оперировать лицам моложе 40 лет или больным, ожидающим ретрансплантации. При этом у пациентов старше 40 лет, особенно при диабетической нефропатии и длительном времени ожидания ТП, результаты трансплантации «маргинальных» почек демонстрируют лучшую выживаемость, чем среди больных на других видах диализной терапии [16].

Благодаря значительному прогрессу, достигнутому в иммуносупрессии, трансплантационной иммунологии и понимании клеточно-гуморальных процессов, происходящих в трансплантированной почке, улучшились ближайшие и отдаленные результаты трансплантаций [3, 17]. В российских трансплантационных центрах в 2007 г. средняя годичная выживаемость почечных трансплантатов составила 84%, двухлетняя – 79, трехлетняя – 76, четырехлетняя – 72, пятилетняя – 68% [1].

Расходы на содержание и лечение больных ХБП во всем мире неуклонно продолжают расти. Установлено, что выполнение пациенту ТП и его последующее лечение с последующим наблюдением обходятся государству значительно дешевле с учетом всей получаемой им иммуносупрессивной терапии. При этом экономическое преимущество содержания пациента после ТП перед содержанием его на программном гемодиализе и/или постоянном амбулаторном перитонеальном диализе значительно увеличивается с каждым годом [2, 8, 18, 19, 20].

Таким образом, если программный гемодиализ и постоянный амбулаторный перитонеальный диализ являются лишь методами ЗПТ, то ТП на сегодняшний день – не только самый перспективный метод лечения ТХПН, но и средство спасения жизни. При данном оперативном вмешательстве достигается подобная модель гомеостаза, максимально схожая с той, которую можно наблюдать при функции непораженных почек. Нормализуется фосфорно-кальциевый обмен, снижается риск возникновения вторичного гиперпаратиреоза и почечной остеодистрофии. Обеспечивается также нормальная секреция почкой эритропоэтина, что приводит к нормализации концентрации гемоглобина и является предиктором удовлетворительной функциональной способности РТ. После ТП обеспечивается наиболее адекватная медицинская и наиболее полная социально-трудовая реабилитация, а также самый высокий уровень жизни больных этой категории. На данный момент ТП – единственный действительно радикальный метод лечения ТХПН [2, 21–23]. Очевидно, что дальнейшие перспективы развития данного вида ЗПТ и его широкое внедрение в клиническую практику зависят от дальнейшего совершенствования всех этапов проведения трансплантации органа – начиная от законодательной базы, заканчивая грамотным ведением пациента после операции.

Список литературы

1. Бикбов Б.Т., Томилина Н.А. Заместительная почечная терапия в Российской Федерации (по данным регистра заместительной почечной терапии Российского диализного общества) // Менеджмент кач. в сфере здравоохр. соц. разв. – 2012. – № 1. – С. 74–85.
2. Хазов М.В., Романов С.В. Трансплантация почки в ФГУ «ПОМЦ Росздрава»: опыт и перспективы развития: Мат. II Междунар. конф. «Высокие технологии в медицине» // Мед. альманах. – 2008. – С. 45–48.
3. Cecka J.M. Kidney transplantation in the United States // Clin. Transpl. – 2008. – Vol. 76. – P. 1–18.
4. Grassmann S., Apelt J., Ligneau X. et al. Search for histamine H(3) receptor ligands with combined inhibitory potency at histamine N-methyltransferase: omega-piperidinoalkanamine derivatives // Arch. Pharm. (Weinheim). – 2004. – Vol. 337(10). – P. 533–545.
5. Knoll G. Trends in kidney transplantation over the past decade // Drugs. – 2008. – Vol. 68 (suppl. 1). – P. 3–10.
6. Tsukamoto Y., Kajii T.S., Oonishi Y. et al. Growth and development of the cranial base in mice that spontaneously develop anterior transverse crossbite // Am J Orthod Dentofacial Orthop. – 2008. – Vol. 134(5). – P. 676–683.
7. Zuckerman M., Carman B. Diagnosis of swine-lineage influenza A (H1N1) virus infection // Lancet. – 2009. – Vol. 373. – P. 2107.
8. Letsios A. The effect of the expenditure increase in the morbidity and the mortality of patients with end stage renal disease: the USA case // Hippokratia. –
2011. – Vol. 15(suppl. 1). – P. 16–21.
9. Shrestha B.M. Strategies for reducing the renal transplant waiting list: a review // Exp Clin Transplant. – 2009. – Vol. 7(3). – P. 173–179.
10. Wynn J.J., Alexander C.E. Increasing organ donation and transplantation: the U.S. experience over the past decade // Transpl Int. – 2011. – Vol. 24(4). –
P. 324–332.
11. Готье С.В., Мойсюк Я.Г., Хомяков С.М. и др. Развитие органного донорства и трансплантации в Российской Федерации в 2006–2010 гг. III cообщение регистра Российского трансплантологического общества // Вестн. трансплантол. искусств. органов. – 2011. – № 2. – С. 6–20.
12. Минина М.Г. О некоторых аспектах организации органного донорства // Вестн. трансплантол. искусств. органов. – 2010. – № 3. – С. 81–88.
13. Нестеренко И.В., Ватазин А.В., Филипцев П.Я. и др. Трансплантация трупной почки от возрастных маргинальных доноров возрастным реципиентам OLD FOR OLD // Обществ. здор. здравоохр. – 2008. –
№ 1. – С. 69–71.
14. Резник О.Н., Полушин Ю.С., Багненко С.Ф. и др. Кризис в органном донорстве: роль образовательных программ в его преодолении // Вестн. анестезиол. реаниматол. – 2009. – № 6(2). – С. 17–25.
15. Chavalitdhamrong D., Gill J., Takemoto S. et al. Patient and graft outcomes from deceased kidney donors age 70 years and older: an analysis of the Organ Procurement Transplant Network/United Network of Organ Sharing database // Transplantation. – 2008. – Vol. 85(11). – P. 1573–1579.
16. Pascual J., Mateos V., Gracia M. et al. Medication overuse headache in Spain // Cephalalgia. – 2008. – Vol. 28(11). – P. 1234–1236.
17. Томилина Н.А. Перитонеальный диализ в лечении хронической почечной недостаточности: достоинства, эффективность, проблемы длительного применения // Нефрол. диал. – 2000. – № 1–2. –
С. 76–84.
18. De Nicola L., Borrelli S., Gabbai F.B. et al. Burden of resistant hypertension in hypertensive patients with non-dialysis chronic kidney disease // Kidney Blood Press Res. – 2011. – Vol. 34(1). – P. 58–67.
19. Just P.M., Riella M.C., Tschosik E.A. et al. Economic evaluations of dialysis treatment modalities // Health Policy. – 2008. – Vol. 86(2–3). – P. 163–180.
20. Quinn M.P., Cardwell C.R., Rainey A. et al. The impact of admissions for the management of end-stage renal disease on hospital bed occupancy // Nephron Clin Pract. – 2009. – Vol. 113(4). – P. 315–320.
21. Платонов B.C., Азаренкова О.В., Шаршаткин А.В. и др. Результаты трансплантации почки в зависимости от источника получения донорского органа // Вестн. трансплантол. искусств. органов. – 2009. –
№ 5. – С. 56–63.
22. Шамаева Е.Н., Шестакова М.В., Ким И.Г. и др. Трансплантация почки – оптимальное лечение больных сахарным диабетом 1-го типа с терминальной хронической почечной недостаточностью // Тер. арх. – 2007. – № 6. – С. 40–44.
23. Muehrer R.J., Keller M.L., Powwattana A. et al. Sexuality among women recipients of a pancreas/kidney transplant // West J Nurs Res. – 2006. –
Vol. 28. – P. 137–150.

Об авторах / Для корреспонденции

Информация об авторах:
Крстич М. – старший научный сотрудник хирургического отделения
органного донорства ГБУЗ МО МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского, к.м.н.
E-mail: dolce-vita07@mail.ru
Зулькарнаев А.Б. – врач-хирург хирургического отделения трансплантологии и диализа ГБУЗ МО МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского, к.м.н.

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь