В России своя борьба

23.12.2016
217

Копья вокруг системы государственного медицинского страхования ломаются во всем мире, но заменить ее, в сущности, нечем. Вспомним хотя бы актуальную историю с Obamacarе, когда политическую повестку определяют споры по поводу вмешательства государства в объем социальных обязательств и ценообразование медицинских услуг. Правда, в Штатах речь идет о тратах в более чем два триллиона долларов. В России своя борьба. У нас медицинское сообщество призывает ликвидировать «паразитическую прокладку» — страховые медицинские компании и фонды ОМС. Но если рядовые медики видят смысл подобного шага в отказе от якобы душащей их отчетности, то для «клуба главных врачей», имеющих должный вес для давления на власть, важен возврат к распределению финансовых потоков из регионального Минздрава. Их лозунг «Отдайте нам деньги, а сами не мешайте!» — не меняется с годами. На что финансисты отвечают: «Вкладывать (при таком положении дел) деньги в медицину все равно что тушить костёр бензином».

Потому-то с 1991 года ответственность за рациональность инвестирования бюджета возложили на «страховой конгломерат». Но вот беда! Частные страховщики весьма опосредованно заинтересованы в эффективных вложениях бюджетных денег, а фонды — и на федеральном, и на региональном уровне — фактически подчинены минздравам. Такая административная иерархия порождает соблазн заставить территориальный фонд, например, при формировании тарифов больницам, выделять «избранных». А те в свою очередь уже могут покупать «расходники» и лекарства по ценам, предполагающим «некоторые злоупотребления». Аналогично обстоит дело с закупкой услуг — от обеспечения питанием, стирки белья и уборки помещений до необходимых в лечебном процессе, но отсутствующих в больнице, диагностических и лечебных услуг. Ведь в тариф входит практически все, за исключением медицинского оборудования. И в зависимости от уровня расходов конкретной больницы фонд вправе установить ей повышающие или понижающие коэффициенты к тарифам. Законодательные ограничения существуют: такие коэффициенты должны быть обоснованы и устанавливаться для группы учреждений, хотя они как минимум «часто» нарушаются в угоду региональным интересам — объем закупаемого из средств тарифа ОМС колеблется от региона к региону.

Но если с практикой применения индивидуальных коэффициентов бороться можно, то с закупками вне тарифа ОМС разбираться сложнее.

Так, вместо включения в тариф расходов на приобретение оборудования стоимостью свыше 100 тыс. руб. за единицу законодатель пошел по пути, дающему простор для «неуставных отношений», выведя эту строку из страхового механизма. Начиная с 2016 года изменились и направления расходования, т.н. нормированного страхового запаса ТФОМС (НСЗ). Речь идет о деньгах, которые всегда изымались из больниц за счет экспертизы (контроля), но раньше значительная их часть возвращалась в состав целевых средств и направлялась на оплату медпомощи, а сейчас формируется особый резерв, из которого производится финансирование ремонтов и приобретение медицинского оборудования. Этот механизм уже вовсю работает, причем фонды перечисляют в больницы деньги напрямую — степень нуждаемости в оборудовании определяют региональные минздравы. Но чем больше пойдет на ремонт или покупку техники, тем меньше будет тариф, а значит, меньше уйдет на медпомощь. И кто сказал, что покупка МРТ-трубки для губернской столицы важнее, чем новый флюорограф в районной поликлинике? И чем обе эти покупки важнее, чем зарплата фельдшеров на селе? А ведь вполне возможно, что ее придется чуть подрезать. Федеральный ФОМС, конечно, может пожурить «косячный» ТФОМС, но не более. Это неприятно, но (в административном смысле) не смертельно. За примерами, когда элита главных врачей лоббирует в руководство ТФОМС удобного им специалиста, далеко ходить не надо — поиск баланса между оснащением избранных и финансированием лечебного процесса у остальных является «субъективным». И «чужие здесь не ходят».

Прикладным следствием сложившейся конструкции является и бюджетный феодализм, когда сложно говорить о конкуренции между больницами. Пример? Судьба построенной в Свердловской области под Нижним Тагилом ортопедической клиники миллиардера-благотворителя Тетюхина, где технологии XХI века зачастую проигрывают практикам 60-х годов века ХХ районных больниц другого региона. Традиционно и по банальной причине — каждому ведомству удобнее поддерживать заказами «свои» клиники, а не финансировать «чужаков». Да, разные тарифы для частников и бюджетников устанавливать нельзя, поэтому тарифы одинаковые. Только объем заказа у Тетюхина мизерный, и стоит ли говорить, что, например, из средств НСЗ ему деньги на закуп не перепадут никогда.

Максим СТАРОДУБЦЕВ, председатель правления общественной организации защиты потребителей медицинских услуг «Здравоохранение»

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь