Вестник Российского общества урологов №1 / 2026
Андрогенный дефицит после радикальной простатэктомии: феномен, игнорируемый в урологической практике? *
1) ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет), Москва, Россия;
2) Московский областной научно-исследовательский клинический институт им. М.Ф. Владимирского, Москва, Россия;
3) Профессорская клиника эндокринологии и диабета, Москва, Россия
Авторами представленной статьи обсуждается гипотеза андрогенного дефицита после радикальной простатэктомии, критически анализируются данные об изменениях андрогенного профиля в послеоперационном периоде, обсуждаются предполагаемые патофизиологические механизмы, диагностические ограничения и клиническое значение эндокринных изменений. Показано, что существующие данные характеризуются выраженной гетерогенностью и чаще отражают транзиторные колебания уровня андрогенов, чем формирование стойкого гипогонадизма. В связи с этим обсуждается вопрос, насколько обоснованно рассматривать постпростатэктомический гипогонадизм как самостоятельную клиническую категорию.
После РПЭ обсуждают исходы, но не эндокринный профиль
Результаты радикальной простатэктомии (РПЭ) традиционно рассматриваются в контексте онкологических и функциональных исходов. В клинической практике основное внимание уделяется риску биохимического рецидива, восстановлению удержания мочи, эректильной функции и качеству жизни пациентов [1]. Именно эти исходы находятся в центре обсуждения результатов операции.
Эндокринный профиль пациентов после РПЭ рассматривается значительно реже. При отсутствии андроген-депривационной терапии (АДТ) считается, что гипоталамо-гипофизарно-гонадная ось остается интактной. По этой причине изменения уровня андрогенов после операции, как правило, не рассматриваются как самостоятельная клиническая проблема.
Тем не менее существуют исследования, в которых анализировалась динамика тестостерона и других гормональных показателей после РПЭ [2–5]. Результаты этих исследований неоднородны. В некоторых работах описано транзиторное снижение тестостерона в раннем послеоперационном периоде [4, 5], тогда как в других существенных изменений не выявлено либо наблюдалась иная динамика [2, 3]. Эти данные не формируют единой картины, но показывают, что гормональный ответ после операции может быть вариабельным. В этих условиях предметом обсуждения становится уже не только сам факт возможных изменений, но и вопрос, отражают ли они единый патофизиологический процесс или объединяют несколько различных по природе состояний.
Неопределенность связана не только с расхождением результатов. Изменения андрогенного профиля после РПЭ редко изучались как самостоятельный объект анализа. Чаще всего они рассматривались в контексте сексуальной функции, качества жизни или эффектов АДТ [6, 7]. В результате клиническое значение наблюдаемых эндокринных изменений остается неопределенным.
В последние годы интерес к андрогенному статусу мужчин, перенесших рак предстательной железы, заметно возрос. Одновременно активнее обсуждается и возможность назначения заместительной терапии тестостероном (ЗТТ) у части таких пациентов [8, 9]. На этом фоне оценка андрогенного статуса перестает быть сугубо лабораторным вопросом и приобретает потенциальное клиническое значение, в том числе при интерпретации симптомов и обсуждении дальнейшей тактики ведения пациента. В этих условиях вопрос, сопровождается ли РПЭ клинически значимыми изменениями гормонального профиля, требует отдельного анализа.
Эндокринные изменения после РПЭ есть, но их интерпретации различаются
Имеющиеся данные показывают, что после РПЭ действительно могут наблюдаться гормональные изменения. Однако эти изменения не формируют универсального эндокринного паттерна.
Наиболее согласованные наблюдения относятся к раннему послеоперационному периоду. В первые дни, недели и первый месяц после вмешательства в ряде исследований отмечалось снижение уровня тестостерона [4, 5]. Раннее снижение андрогенов описано и после простатэктомии, выполненной по поводу доброкачественной гиперплазии предстательной железы [10].
При последующем наблюдении картина становится менее однозначной. В исследовании Gacci и соавт. снижение тестостерона, зафиксированное через месяц после операции, к третьему месяцу нивелировалось [4], тогда как в работе Olsson и соавт. уровень тестостерона не отличался от предоперационных значений [3]. В исследованиях с более продолжительным периодом наблюдения также не отмечено устойчивого снижения андрогенов: показатели тестостерона оставались сопоставимыми с исходными значениями [2, 11].
В целом опубликованные данные отражают вариабельную и преимущественно транзиторную гормональную динамику после РПЭ. В отличие от АДТ, для которой последствия воспроизводимы и закономерны, после РПЭ столь последовательного эндокринного паттерна не выявлено.
Почему у одного феномена так много объяснений
Отсутствие универсального эндокринного паттерна после РПЭ затрудняет однозначную интерпретацию гормональной динамики. В качестве возмо...












