Коэнзим Q10 в программах вспомогательных репродуктивных технологий у женщин старшего репродуктивного возраста: патогенетическое обоснование и современная доказательная база

Актуальность: Устойчивая тенденция к откладыванию деторождения определяет рост доли пациенток со сниженным овариальным резервом (СОР) в программах вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ). Помимо увеличения частоты хромосомных аномалий важным патогенетическим механизмом возраст-ассоциированного снижения качества ооцитов является митохондриальная дисфункция, обусловленная прогрессирующим истощением эндогенного коэнзима Q10 (КоQ10) – ключевого кофактора окислительного фосфорилирования и основного внутриклеточного антиоксиданта.
Цель работы: провести систематический анализ биологических механизмов действия КоQ10 и оценить клиническую эффективность его применения в программах ВРТ у женщин с СОР на основе актуальных данных.
Результаты: Возрастное снижение синтеза КоQ10 (вследствие нарушения экспрессии генов Pdss2 и Coq6) воспроизводит патологические паттерны митохондриальной дисфункции ооцитов: снижение продукции АТФ и увеличение частоты аномалий веретена деления. Крупнейший мета-анализ (Lin и соавт., 2024; 6 РКИ; n=1529) показал, что предварительное применение КоQ10 ассоциировано со статистически значимым увеличением частоты клинической беременности (OШ=1,84, 95% ДИ: 1,33–2,53), числа полученных ооцитов и качественных эмбрионов, снижением дозы гонадотропинов и частоты отмены цикла. По данным сетевых мета-анализов, среди других адъювантов КоQ10 демонстрирует наибольшую эффективность в отношении частоты живорождения по сравнению с ДГЭА, гормоном роста и тестостероном. Имеющаяся доказательная база характеризуется существенными ограничениями: небольшими выборками, преобладанием суррогатных маркеров над живорождением в качестве первичной конечной точки и гетерогенностью режимов введения.
Заключение: КоQ10 обладает четким патогенетическим обоснованием применения в качестве адъюванта в программах ВРТ у женщин с СОР и благоприятным профилем безопасности. Вместе с тем действующие международные клинические руководства (ESHRE, ASRM) не включают КоQ10 в перечень рекомендованных вмешательств ввиду недостаточного уровня доказательств. Его применение носит индивидуальный характер и требует информирования пациентки о текущем статусе препарата.

Для цитирования: Савостина Г.В., Королева Д.И. Коэнзим Q10 в программах вспомогательных репродуктивных технологий у женщин старшего репродуктивного возраста: патогенетическое обоснование и современная доказательная база. Фарматека. 2026;33(4):153-160. DOI: https://dx.doi.org/10.18565/pharmateca.2026.4.153-160

Вклад авторов: Г.В. Савостина – концепция и дизайн обзора, критический анализ и интерпретация доказательной базы, редактирование рукописи, утверждение финальной версии. Д.И. Королева – поиск и систематизация литературных источников, написание текста рукописи, оформление библиографического списка.
Конфликт интересов: Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов. Настоящая работа не имела спонсорской поддержки со стороны производителей биологически активных добавок или фармацевтических компаний и выполнена в рамках научной деятельности.
Финансирование: Работа выполнена без спонсорской поддержки.

Введение

В последние годы отмечается устойчивая тенденция к смещению сроков реализации репродуктивной функции, выражающаяся не только в неуклонном увеличении среднего возраста женщин при рождении первого ребенка [1], но и в изменении типичного портрета пациентки, обращающейся за помощью к репродуктологу. Еще два десятилетия назад за лечением от бесплодия обращались женщины в среднем на 4,8 года моложе, а доля пациенток старше 40 лет была в 4 раза ниже, что косвенно отражает формирование тренда к отложенному материнству [2, 3]. Данное явление представляет собой сложный социальный феномен, обусловленный совокупностью психологических, экономических и культурных факторов [4].

Между тем репродуктивная система человека не приспособлена к реагированию на столь стремительно меняющиеся социальные условия: к тому моменту, когда женщины принимают решение о деторождении, биологическое старение уже накладывает серьезные ограничения на их фертильность [5]. Вероятность наступления беременности в цикле экстракорпорального оплодотвореня (ЭКО) у женщин в возрасте 41–42 лет составляет около 10% на перенос эмбриона, а в возрасте 43–44 лет снижается до 5%. В естественном менструальном цикле при регулярной половой жизни у женщин 40–44 лет этот показатель не превышает 5–10% в месяц [6].

Наиболее уязвимыми структурными единицами являются яичники: угасание их функции обусловлено рядом факторов и проявляется уже на ранних стадиях репродуктивного старения [7]. Центральным звеном возрастного снижения фертильности служит постепенное истощение овариального резерва. Параллельно со снижением числа ооцитов снижается и качество клеток, которое, главным образом, определяет исходы программ вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ). Несмотря на то что основные патофизиологические процессы, лежащие в основе репродуктивного старения, остаются до конца неизученными, ключевым механизмом является увеличение частоты хромосомных аномалий, патогенетически обусловленное, в т.ч. митохондриальной дисфункцией [8, 9].

В этом контексте активно изучаются биологически активные вещества, способные компенсировать возраст-ассоциированные изменения качества ооцитов. Среди потенциальных модификаторов фолликулогенеза обсуждаются витамин D, дегидроэпиандростерон (ДГЭА), соматотропный гормон (СТГ), тестостерон и коэнзим Q10 (КоQ10) [10]. При этом ни один из перечисленных адъювантов не включен в официальные клинические руководства в качестве рекомендованного метода: международные сообщества ESHRE и ASRM квалифицируют имеющийся уровень доказательств как недостаточный для рутинного применения [11, 12]. Тем не менее в публикациях ведущих изданий КоQ10 выделяется как наиболее перспективный адъювант с четким патогенетическим обоснованием [13]. Настоящий обзор посвящен систематическому анализу биологических механизмов действия КоQ10 и оценке его клинической эффективности в программах ВРТ у женщин со сниженным овариальным резервом (СОР).

Патофизиологические механизмы старения репродуктивной системы

К моменту рождения в яичниках насчитывается около 1–2×10⁶ примордиальных фолликулов, тогда как в возрасте 40–45 лет их число может ограничиться ~10³ [14]. При этом скорость атрезии не линейна и резко возрастает после 38 лет: клинически это проявляется укорочением фолликулярной фазы, а лабораторно – прогрессирующим снижением уровня антимюллерова гормона (АМГ) и повышением уровня базального фолликулостимулирующего гормона (ФСГ) [15]. АМГ и количество антральных фолликулов (КАФ) в настоящее время признаны наиболее надежными маркерами овариального резерва [16]: концентрация АМГ снижается в среднем на 6%, а КАФ – на 4,5% ежегодно, при этом риск критического снижения АМГ ниже 0,7 нг/мл в возрасте 36–39 лет возрастает на 5,3% [17]. По данным регистра SART CORS, каждая четвертая пациентка в программах ВРТ имеет СОР [6]. Для постановки диагноза в течение долгого времени применялись Болонские критерии (2011) – наличие не менее двух из трех признаков: возраст ≥40 лет или иные факторы риска СОР; предшествующий бедный ответ на овариальную стимуляцию (≤3 ооцитов); СОР (КАФ 5–7 или АМГ <0,5–1,1 нг/мл). Однако данные критерии объединяли весьма гетерогенную группу пациенток, поэтому в 2016 г. была разработана более детальная классификация POSEIDON, обеспечивающая дифференцированный подход: группа I – женщины <35 лет с неожиданно бедным ответом на стимуляцию при нормальных показателях овариального резерва; группа II – женщины ≥35 лет с неожиданно бедным ответом; группа III – женщины <35 лет с исходно сниженным резервом; группа IV – женщины ≥35 лет с исходно сниженным резервом [18]. Сравнительный анализ 6889 циклов ЭКО показал, что вероятность получения хотя бы одного эуплоидного эмбриона закономерно снижается по мере увеличения возраста женщины от группы POSEIDON I (97,0%) к группе POSEIDON IV (44,8%) и достигает минимума у пациенток, соответствующих Болонским критериям (31,9%) [19].

Принципиально важно, что именно несоответствие диагностических критериев между и...

Савостина Г.В., Королева Д.И.