Регуляторный дисбаланс и латентные риски интеграции искусственного интеллекта в дерматовенерологическую практику: клинико-правовой анализ

Цель исследования – проведение междисциплинарного клинико-правового анализа рисков внедрения предиктивных систем искусственного интеллекта (ИИ) в практическое здравоохранение на примере дерматовенерологического профиля. В обзорной статье рассматривается проблема нормативно-правового вакуума, при котором клиницист фактически становится «правовым буфером» между ИТ-разработчиком и пациентом. Показано, что заложенный в новейших законопроектах регуляторный дисбаланс стимулирует стихийное использование медицинскими работниками несертифицированных публичных нейросетей («теневой ИИ», Shadow AI), что неизбежно ведет к компрометации персональных данных специальной категории. На примере дифференциальной диагностики кожных проявлений инфекций, передаваемых половым путем, продемонстрированы критические риски автономного компьютерного зрения, не имеющего доступа к междисциплинарному анамнезу. Обоснована необходимость перехода от административно-ограничительной модели к форсированному развертыванию валидированных систем поддержки принятия врачебных решений, бесшовно интегрированных в защищенный цифровой контур единой государственной информационной системы здравоохранения (ЕГИСЗ).

Для цитирования: Хрянин А.А., Радченко М.В., Русских М.В. Регуляторный дисбаланс и латентные риски интеграции искусственного интеллекта в дерматовенерологическую практику: клинико-правовой анализ. Фарматека. 2026;33(5):68-73. DOI: 
https://dx.doi.org/10.18565/pharmateca.2026.5.68-73

Вклад авторов: Все авторы несут равную отвественность за содержание и целостность всей статьи. Формирование концепции статьи, написание и редактирование, одобрение окончательной версии статьи – А.А. Хрянин, М.В. Радченко, М.В. Русских.
Конфликт интересов: Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.
Финансирование: Авторы не имеет финансовой заинтересованности в представленных материалах или методах.

Введение

Современный этап цифровизации здравоохранения характеризуется внедрением предиктивных систем и алгоритмов искусственного интеллекта (ИИ). Однако скорость технологического прогресса и внедрения инновационного программного обеспечения кардинально опережают скорость формирования адекватной нормативно-правовой базы [1]. В условиях правового вакуума традиционная правосубъектность врача-клинициста отягощается скрытыми юридическими рисками. На практикующего специалиста де-факто возлагается вся полнота ответственности за диагностические и тактические рекомендации, генерируемые цифровыми моделями [2]. Назрела необходимость глубокого междисциплинарного анализа правовых коллизий, возникающих на стыке ИТ-индустрии, медицинского права и практического здравоохранения.

Для четкого обозначения масштаба проблемы в триаде «врач-пациент-болезнь» в современных реалиях, следует учесть то, что совокупность прав и обязанностей врача пополнится ответственностью за решения, принятые ИИ-системами в медицине. Возникает опасность медицинской «сверхформализации» в форме программного зарегулирования «всего и вся». Это может привести к тому, что по заложенным в программный алгоритм данные пациента, включая его жалобы, анамнез, клинические симптомы и результаты лабораторных анализов предварительный диагноз будет устанавливать ИИ, не являющийся субъектом медицинских правоотношений, но активно пытающийся встать на место врача.

Безусловно, прогресс не остановить, но такой «подручный» ИИ станет доступен не только в медицинских организациях, но самостоятельным пациентам. Это увеличивает риски самолечения, столь свойственные венерологии в силу ее приватности, а также риски позднего обращения в медицинские организации уже в запущенных случаях при наступлении осложнений.

В связи с этим встает сакраментальный вопрос – Кто будет отвечать за ошибки, сделанные ИИ из-за неучета скрытых факторов в клинической картине заболевания. Только ли лечащий врач? Как будет обстоять дело с ответственностью не только лица, создавшего, но и регулярно сопровождающего такую медицинскую ИИ-систему? А также совсем аксиологический вопрос – ИИ, или робот, насколько является субъектом, а насколько – объектом медицинского правоотношения? Безусловно, критическими будут являться ошибки диагностики, но кроме того, могут иметь место дефекты информирования и консультирования пациента, распространение сведений, содержащих врачебную тайну, иные утечки персональных данных.

В настоящее время Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации (Минцифры России) представило проект федерального закона «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». В данном законопроекте прямо установлено, что разработчик, оператор и владелец сервиса несут ответственность за результаты применения ИИ только в том случае, если они заведомо знали или должны были знать о возможности дефекта [1]. Следовательно, ответственность указанных субъектов строится на принципах виновности.

К сожалению, в гражданских правоотношениях с участием медицинских организаций, оказывающих медицинские услуги, ответственность строится на началах причинения вреда, а не на началах вины [3]. Любой договор, пытающийся снизить порог ответственности медицинской организации до исключительно виновных поступков, будет признаваться недействительным как нарушающий права потребителей.

Неравномерное распределение правовых рисков

Как справедливо отмечает эксперт, заложенный в законопроекте диссонанс – ответственность на началах вины для ИТ-разработчиков и ответственность по факту причинения вреда для медицинских организаций – формирует фундаментальную диспропорцию в распределении правовых рисков [4]. Гражданско-правовая ответственность медицинских организаций регламентируется законодательством о защите прав потребителей и базируется строго на началах причинения вреда [3].

В реалиях клинической практики подобная правовая конструкция создает опасную иллюзию. Включение программного обеспечения в проектируемый государством реестр «доверенных суверенных моделей» закономерно воспринимается врачом как гарантия технологической безопасности алгоритма. При этом в силу принципиальной непрозрачности нейросетей (эффект «черного ящика») клиницист де-факто лишен процессуальной возможности постфактум доказать дефект архитектуры или нерепрезентативность обучающей выборки [3]. Таким образом, регуляторные механизмы фактически превращают живого специалиста в правовой буфер: разработчик защищен соблюдением формальных технических регламентов, а лечащий врач, принимающий финальное решение, остается первым лицом, уязвимым с точки зрения профессиональной и дисциплинарной ответственности в случае причинения вреда...

Хрянин А.А., Радченко М.В., Русских М.В.