Возможности транскраниальной магнитной стимуляции в вопросах коррекции компульсивного переедания у пациентов с метаболическим синдромом

Введение: Метаболический синдром (МС) представляет собой кластер метаболических нарушений, включающий абдоминальное ожирение, инсулинорезистентность, артериальную гипертензию и дислипидемию, что значительно увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний и сахарного диабета 2 типа. Вместе с тем одним из коморбидных состояний при МС является расстройство пищевого поведения, центральная регуляция которого осуществляется при активном участии префронтальной коры головного мозга. Воздействие на эту область (например, с помощью неинвазивной стимуляции головного мозга) может явиться одним из перспективных способов модулирования пищевого поведения. К технологиям неинвазивной стимуляции головного мозга относятся две методики: транскраниальная магнитная стимуляция (ТМС) и транскраниальная электрическая стимуляция (ТЭС). 
Материалы и методы: В исследовании участвовали 33 взрослых пациента (27 женщин и 6 мужчин) с избыточной массой тела или ожирением, направленных на курс транскраниальной магнитной стимуляции Exomind и коррекции образа жизни. Для оценки пищевого поведения использовали шкалу компульсивного переедания Binge Eating Scale (BES, 16 пунктов, диапазон 0–46 баллов) и опросник ситуативного пищевого влечения Food Cravings Questionnaire – State (FCQ-S, 15 пунктов, диапазон 15–75 баллов). Уровень тревоги и депрессии оценивали с помощью госпитальной шкалы тревоги и депрессии (Hospital Anxietyand Depression Scale, HADS), состоящей из двух подшкал (HADS-тревога и HADS-депрессия, по 7 пунктов, диапазон каждой 0–21 балл). Материалом для исследования стал буккальный эпителий. Генотипирование выполняли методом полимеразной цепной реакции в режиме реального времени (ПЦР). Исследованы 16 однонуклеотидных полиморфизмов (SNP) в генах, вовлеченных в регуляцию энергетического обмена, липидного метаболизма, инкретинового ответа, вкусовой рецепции и дофаминовой нейротрансмиссии: FTO (rs9939609), GLUT (GLUT2, rs5400), CD36 (rs1761667), TAS1R2 (rs35874116), MC4R (rs17782313), DRD2 (rs1800497), TCF7L2_146 (rs7903146), TCF7L2_372 (rs12255372), SLC30A8 (rs13266634), GCKR (rs780094), KCNJ11 (rs5219), PPARG2 (rs1801282), LPL (rs328), ADRB3 (rs4994), APOA5_184 (rs662799), APOA5_506 (rs3135506). Всем пациентам был назначен курс ТМС 6 сеансов 1 раз в неделю.
Результаты: Исходно умеренное или тяжелое компульсивное переедание (BES ≥18) регистрировалось у 48% (n=16) выборки, причем все эти пациенты относились к группе 1. Снижения веса не менее чем на 2,3 кг (медианный порог) достигли 52% (n=17) участников, не менее чем на 3 кг 33% (n=11). Тревога выше нормативного уровня (≥8 баллов по HADS) до начала терапии присутствовала у 79% (n=26), депрессия выше нормы – у 48% (n=16). После курса ТМС доля лиц с повышенной тревогой сократилась до 39% (n=13), с повышенной депрессией – до 27% (n=9). В доминантной модели статистически значимое различие между группами с МС и без МС выявлено только для DRD2: наличие мутантного аллеля регистрировалось у 68% пациентов с МС и у 29% без МС (p=0,037; ОШ=5,42, 95% ДИ: 1,20–24,54).
Обсуждение: В ряде случаев при МС наблюдается компульсивное переедание – все пациенты с BES ≥18 принадлежали к группе 1. По бинарному критерию снижения веса ≥2,3 кг пациенты с МС оказались значимо более успешными, однако при ужесточении порога до 3 кг различия стираются, что, вероятно, связано с исходно большей массой тела. Группа 1 исходно отличается значительно более высоким уровнем тревоги и депрессии, но после курса ТМС межгрупповые различия по HADS полностью исчезают, что свидетельствует о выраженном положительном сдвиге у данной категории пациентов. Корреляционная структура предикторов снижения веса принципиально различается в зависимости от наличия МС: у пациентов без МС результат ассоциирован с исходной тяжестью переедания, тогда как при МС линейные ассоциации с психоповеденческими переменными отсутствуют. Связь пищевой тяги и аффективных симптомов в общей выборке полностью объясняется стратификацией по МС. Таким образом, технология Exomind продемонстрировала потенциальную эффективность в отношении снижения массы тела и улучшения аффективных симптомов у пациентов с МС и признаками компульсивного переедания, а также с тревожно-депрессивными состояниями.
Заключение: Для пациентов с ожирением и МС совокупность полученных результатов указывает на сложную многофакторную природу их ответа на терапию ТМС, в которой переплетаются психоэмоциональные и генетические детерминанты. Более выраженное снижение веса достигается пациентами, исходно демонстрирующими высокий уровень депрессивных симптомов и пищевой тяги (food craving, FC) — эти пациенты, по-видимому, получают дополнительную пользу от терапевтической возможности воздействия на дорсолатеральную префронтальную кору с помощью технологии Exomind, возможно, за счет нормализации психологического состояния и снижения реактивной тяги к еде. Для клинической практики целесообразно учитывать, что пациенты с исходно высокими баллами FCQ-S и HADS депрессии могут быть более перспективными в отношении снижения веса и не должны рассматриваться как заведомо «трудные». Определение генотипов TCF7L2_146, PPARG2, APOA5_184 и CD36 могло бы помочь в персонализированном прогнозировании результата, однако внедрение такого подхода требует подтверждения в более крупных выборках. В будущих исследованиях необходимо подтвердить, опосредуется ли психоэмоциональное улучшение снижением веса или реализуется через независимые механизмы, а также уточнить, какие генетические маркеры способствуют наибольшей динамике тревоги и депрессии у лиц с МС.

Для цитирования: Моржанаева М.А., Свечникова Е.В., Артемьева Н.О., Щепкина Е.В., Бадаева А.В. Возможности транскраниальной магнитной стимуляции в вопросах коррекции компульсивного переедания у пациентов с метаболическим синдромом. Фарматека. 2026;33(5):82-96. DOI: https://dx.doi.org/10.18565/pharmateca.2026.5.82-96

Вклад авторов: Свечникова Е. В., Моржанаева М.А. – генерация идеи исследования, постановка задач, редактировнаие и одобрение окончательной версии рукописи. Моржанаева М.А., Артемьева Н.О., Бадаева А.В. – сбор и систематизация клинических материалов, проведение генетического анализа, подготовка текста статьи. Щепкина Е.В. – разработка дизайна статистического анализа, выполнение статистических расчетов, интерпретация полученных данных. Все авторы проверили и одобрили финальную версию рукописи.
Конфликт интересов: Моржанаева М.А. является сотрудником компании BTL Russia, другие авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.
Финансирование: Статья подготовлена при поддержке компании BTL Russia.
Одобрение этического комитета: Протокол исследования одобрен локальным этическим комитетом.
Согласие пациентов на публикацию: Все пациенты подписали добровольное информированное согласие на публикацию своих данных.
Обмен исследовательскими данными: Данные, подтверждающие выводы этого исследования, доступны по запросу у автора, ответственного за переписку, после одобрения ведущим исследователем.

Введение

Метаболический синдром (МС) представляет собой кластер метаболических нарушений, включающий абдоминальное ожирение, инсулинорезистентность, артериальную гипертензию и дислипидемию, что значительно увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний и сахарного диабета 2 типа. Генетические факторы указывают на предрасположенность к развитию вышеописанных состояний, а их взаимодействие с диетой и образом жизни определяет индивидуальный ответ на терапевтические вмешательства [1-2].

Одним из наиболее изученных генов является FTO (fat mass and obesity-associated). Носители риск-аллеля (особенно rs9939609 A) характеризуются повышенным потреблением энергоемких продуктов и сниженной эффективностью диетотерапии. В пилотном исследовании Franzago и соавт. показано, что носители аллеля A теряли меньше веса и имели меньшее снижение ИМТ по сравнению с носителями TT генотипа в ходе 12-месячного вмешательства [3]. Метаанализ Duc и соавт. подтвердил, что у носителей риск-аллеля FTO на фоне непрерывного ограничения калорийности наблюдается более высокий уровень триглицеридов, хотя влияние на другие липидные и гликемические маркеры оказалось неоднозначным [4]. В азиатских популяциях взаимодействие однонуклеотидного полиморфизма FTO rs9939609 с диетой также ассоциировано с усилением адипогенеза и дислипидемии, что подчеркивает необходимость учета этнических особенностей [2].

Помимо FTO, значимый вклад в регуляцию энергетического баланса и аппетита вносят полиморфизмы гена MC4R. В работе Franzago и соавт. изучался вариант rs17782313 вблизи MC4R, а Mera-Charria и соавт. выявили ассоциацию rs12970134 (MC4R) с различной эффективностью снижения веса при разных типах вмешательств [3,5]. Гены липидного обмена, такие как PPARG2, APOA5, LPL, ADRB3, также вовлечены в патогенез МС. Voruganti и соавт. рассматривают варианты генов PPAR и APOA как потенциальные модификаторы индивидуального метаболического ответа на питание. Наиболее изученными кандидатными вариантами являются PPARG rs1801282, PPARA rs1800206, APOA2 rs5082 и APOA5 rs662799, ассоциации которых описаны преимущественно для показателей жирового обмена, чувствительности к инсулину и ответа на отдельные компоненты рациона [1]. Mera-Charria и соавт. дополнительно показали, что полиморфизмы PPAR-Delta (rs2016520) и ACSL5 (rs2419621) коррелируют с потерей веса при диетотерапии, а TCF7L2 (rs7903146) – с риском ожирения у мужчин [5].

Важным аспектом, остающимся недостаточно изученным, является взаимосвязь между генетической предрасположенностью, психоэмоциональным статусом (уровни тревоги и депрессии) и пищевым поведением, включая food craving. Современные подходы к персонализированному управлению весом все чаще интегрируют генетические, метаболические и поведенческие данные, однако большинство исследований фокусируются лишь на отдельных однонуклеотидных полиморфизмах или параметрах. В частности, Liu и соавт. отмечают, что адаптация диеты с учетом вариантов FTO и MC4R может улучшить результаты, подчеркивая при этом необходимость комплексного рассмотрения механизмов нарушения пищевого поведения, влияния факторов внешней среды и работы микробиома [6]. Тяга к пище, активируемая в условиях ограничительных диет, может нивелировать усилия по снижению веса, а ее выраженность, вероятно, модулируется как генетическими полиморфизмами (например, DRD2, TAS1R2), так и уровнем тревоги/депрессии.

Одним из коморбидных состояний МС является нарушение пищевого поведения, центральная регуляция которого осуществляется при активном участии префронтальной коры головного мозга (рис. 1). Воздействие на эту область (например, с помощью неинвазивной стимуляции головного мозга) может явиться одним из перспективных способов модулирования пищевого поведения. К технологиям неинвазивной стимуляции головного мозга относятся две методики: транскраниальная магнитная стимуляция (ТМС) и транскраниальная электрическая стимуляция (ТЭС).

Ритмическая ТМС – метод неинвазивной стимуляции головного мозга, основанный на принципе электромагнитной индукции и состоящий в последовательном нанесении нескольких (как правило, более 1000) стимулов с заданной постоянной частотой. Показано, что рТМС оказывает долговременные эффекты на возбудимость коры, обусловленные влиянием на механизмы синаптической пластичности: долговременное потенцирование (LTP – от англ. long-termpotentiation) и долговременное ингибирование (LTD – от англ. long-termdepression), в свою очередь опосредованные модуляцией глутаматных NMDA-рецепторов (N-метил-аспартат) постсинаптической мембраны [7, 8]. Кроме того, обсуждаются эффекты рТМС на секрецию нейротрансмиттеров и нейротрофических факторов, генетический аппарат нейронов, глиальные клетки, предотвращение клеточной гибели, а также собственные биофизические эффекты магнитного поля [9]. Эффект стимуляции зависит от частоты предъявления стимулов: высокочастотная стимуляци...

Моржанаева М.А., Свечникова Е.В., Артемьева Н.О., Щепкина Е.В., Бадаева А.В.