Факторы риска рака молочной железы в репродуктивном возрасте

27.10.2015
948

Кубанский государственный медицинский университет, кафедра акушерства, гинекологии и перинатологии факультета повышения квалификации и последипломной подготовки специалистов, Краснодар, Россия

Цель исследования. Изучить факторы риска рака молочной железы по данным отечественной и иностранной литературы.
Материал и методы. Проведен поиск по ключевым словам «факторы риска, рак молочных желез, репродуктивный возраст» в Pubmed, Scopus, Российской научной электронной библиотеке. Выбрано 47 публикаций.
Результаты исследования. В статье рассмотрены такие факторы риска, как пролиферативные заболевания и травмы молочных желез, гормонозависимые и некоторые экстрагенитальные заболевания, мутации в генах BRCA1 и BRCA2, акушерские осложнения, применение комбинированных оральных контрацептивов, циклической гормональной терапии. Представлен отечественный и зарубежный опыт профилактики РМЖ.
Заключение. Учитывая риски РМЖ у женщин в разные возрастные периоды, необходимо применение таргетной онкопротективной и симптоматической терапии.

Роль пролиферативных заболеваний молочных желез в возникновении РМЖ

К опухолевому росту относят патологическую пролиферацию клеток, которая в отличие от гиперплазии, гипертрофии, регенерации после повреждения характеризуется неограниченным, неконтролируемым ростом. Отличительными особенностями доброкачественного опухолевого процесса являются хорошая дифференцировка клеток, сохранность структуры той ткани, которая дала рост опухоли, медленный рост с возможной полной регрессией наличие капсулы, экспансивный рост (раздвигание тканей, а не их прорастание) [1].

Проблема доброкачественных заболеваний молочных желез (ДЗМЖ) заключается в возможном риске развития рака молочной железы (РМЖ) [2–4]. Пролиферативные заболевания молочных желез ассоциированы со значительным увеличением риска РМЖ в будущем: суммарный риск – 1.76 (95% CI 1,58–1,95), при атипической гиперплазии – 3,93 (95% CI 3,24–4,76) [5]. Риск озлокачествления фиброаденом составляет 0,5–1,0%, при интраканикулярном гистологическом типе – в 2–7,5 раза чаще, листовидной фиброаденомы – 3–5%[6].

В настоящее время наблюдается увеличение доли женщин моложе 40 лет по отношению ко всему массиву больных РМЖ; к сожалению, допускаются ошибки в диагностике и лечении РМЖ у пациенток молодого возраста [7]. В России позднее выявление РМЖ (III–IV ст. заболевания) у женщин взятых под наблюдение впервые в жизни с установленным диагнозом составило в 2008 году 36,5%, в 2009 – 36,1%, в 2010 – 35,8%, в 2011 – 35,2%, в 2012 – 34,7% [8]. Число женщин, умерших от РМЖ (из числа учтенных), в России в 2011 году – 23 008 (29,9 на 100 000 женского населения), в 2012 – 22 170 (28,8 на 100 000 женского населения) [3]. По прогнозам Американского онкологического общества (American Cancer Society), в 2015 году в США инвазивный РМЖ будет выявлен у 234 190 американцев, 40 730 человек умрут от этого заболевания [9].

РМЖ три четверти своей продолжительности протекает бессимптомно. Согласно «естественной истории», рост РМЖ начинается с гипотетической «первой» раковой клетки и завершается гибелью организма после 40 удвоений объема (достижения клеточной популяции 1013 клеток и массы опухоли 1 кг). При постоянной скорости рост опухоли до 109 клеток (1 см3) может происходить в течение примерно 8,4 года [8]. Важно, что изначально опухолевые клетки обладают «инвазивными» свойствами, способны проникать в сосудистое русло и метастазировать [10].

Учитывая особенности лимфообращения в ткани молочной железы (пути лимфооттока – подмышечный, подключичный, надключичный, парастернальный, ретростернальный, межреберный, перекрестный путь, путь Героты) крайне сложно гарантированно предотвратить распространение РМЖ. Учитывая трудности диагностики в «терапевтическом окне» при размере образования менее 1 см3, возможность метастазирования опухоли при микроскопически исходных размерах, сегодня практически невозможно определить «точку невозврата» прогрессии опухолевого процесса.

В различных странах ведется пропаганда и разрабатываются государственные программы здравоохранения для профилактики РМЖ. Предложены различные шкалы (Гейла, Клауса, IBIS (Tyrer-Cuzick) для оценки вероятного риска РМЖ [11]. Согласно рекомендациям ВОЗ, методами отбора женщин в группу риска по РМЖ являются самообследование, анкетирование, радиотермометрия и электроимпедансная томомаммография [6]. Самообследование молочных желез сохраняет актуальность до настоящего времени, несмотря на современные возможности неинвазивной высоко информативной диагностики (рентгеновской, ультразвуковой, магнитно-резонансной). 18% РМЖ выявляется в межскрининговый период, самообследование молочных желез способствует снижению частоты запущенных форм РМЖ и смертности на 18,8% [6].

Гормональные факторы

РМЖ является результатом изменения генома клетки под воздействием различных факторов, например, гормонов. Эстрогенам присваивают ключевую роль в запуске и стимуляции канцерогенеза в молочных железах [6, 12]. Женские половые гормоны (эстроген и прогестерон) относятся к группе жирорастворимых гормонов. Уникальной особенностью стероидных гормонов является способность непосредственно инициировать синтез белков в клетке-мишени. Стероидные гормоны легко диффундируют через клеточную мембрану, связываются со своим рецептором в цитозоле. Комплекс рецептор-гормон поступает в ядро и связывается с геном-мишенью в ДНК, в ходе транскрипции на основе ДНК синтезируется информационная РНК, которая используется в ходе трансляции как матрица для синтеза необходимых белков.

Женские половые гормоны, начиная с постнатального периода, участвуют в трансформации рудиментарной протоковой системы, элонгации и бифуркации, разветвлении протоков, альвеологенезе и лактогенной дифференцировке ткани молочных желез [13].

Вариабельность экспрессии рецепторов эстрогена, прогестерона, маркера пролиферативного пула ткани Ki-67 в молочных железах женщин зависит от возраста, фазы менструального цикла, секреции плацентарного лактогена при беременности, факторов микроокружения и...

Список литературы

  1. Дьячкова С.Ю. Патофизиология опухолевого роста. Методическая разработка. Волгоград; 2012. 19с.
  2. Chung J.G. Effects of butylated hydroxyanisole (BHA) and butylated hydroxytoluene (BHT) on the acetylation of 2-aminofluorene and DNA-2-aminofluorene adducts in the rat. Toxicol Sci. 1999; 51(2): 202-10.
  3. Morrow M., Schnitt S. J., Norton L. Current management of lesions associated with an increased risk of breast cancer. Nat. Rev. Clin. Oncol. 2015; 12(4): 227-38.
  4. Socolov D., Anghelache I., Ilea C., Socolov R., Carauleanu A. Benign breast disease and the risk of breast cancer in the next 15 years. Rev. Med. Chir. Soc. Med. Nat. Iasi. 2015; 119(1): 135-40.
  5. Dyrstad S.W., Yan Y., Fowler A.M., Colditz G.A. Breast cancer risk associated with benign breast disease: systematic review and meta-analysis. Breast Cancer Res. Treat. 2015; 149(3): 569-75.
  6. Харченко В.П., Рожкова Н.И., ред. Маммология. Национальное руководство. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2009. 328с.
  7. Аблицова Н.В., Зикиряходжаев А.Д., Сарибекян Э.К., Тыщенко Е.В. Ошибки в диагностике и лечении рака молочной железы у пациенток молодого возраста. Акушерство и гинекология. 2015; 5: 109-12.
  8. Байбарина Е.Н., ред. Основные показатели деятельности акушерско-гинекологической службы в 2012 году. Справочные материалы. М.; 2013. 42с.
  9. Gradishar W.J., Anderson B.O., Balassanian R., Blair S.L., Burstein H.J., Cyr A. et al. Breast Cancer Version 2.2015. J. Natl. Compr. Canc. Netw. 2015; 13(4): 448-75.
  10. Моисеенко В.М. «Естественная история» роста рака молочной железы. Практическая онкология. 2002; 3(1): 6-14.
  11. Bellcross C. Approaches to applying breast cancer risk prediction models in clinical practice. Commun. Oncol. 2009; 6(8): 373-82.
  12. Boonyaratanakornkit V., Pateetin P. The role of ovarian sex steroids in metabolic homeostasis, obesity, and postmenopausal breast cancer: molecular mechanisms and therapeutic implications. Biomed. Res. Int. 2015; 2015: Article ID 140196.
  13. Brisken C., O'Malley B. Hormone action in the mammary gland. Cold Spring Harb. Perspect. Biol. 2010; 2(12): a003178.
  14. Шайкина А.С., Рыжавский Б.Я., Беков С.В., Буробин И.Н., Кудянов Е.Г. Иммуногистохимический анализ рецепторов эстрогенов и прогестерона, пролиферации в эпителиоцитах молочной железы. Дальневосточный медицинский журнал. 2010; 2: 102-5.
  15. Xie M., Zhou L., Chen X., Gainey L.O., Xiao J., Nanes M.S. et al. Progesterone and Src family inhibitor PP1 synergistically inhibit cell migration and invasion of human basal phenotype breast cancer cells. Biomed. Res. Int. 2015; 2015: Article ID 426429.
  16. Melander O., Orho-Melander M., Manjer J., Svensson Th., Almgren P., Nilsson P.M. et al. Stable peptide of the endogenous opioid enkephalin precursor and breast cancer risk. J. Clin. Oncol. 2015; 33(24): 2632-8.
  17. Кит О.И., Франциянц Е.М., Бандовкина В.А., Шатова Ю.С., Комарова Е.Ф., Верескунова М.И., Кучкина Л.П. Уровень половых гормонов и пролактина в ткани злокачественных опухолей молочной железы у больных разного возраста. Фундаментальные исследования. 2013; 7-3: 560-4.
  18. Joung K.H., Jeong J.-W., Ku B.J. The association between type 2 diabetes mellitus and women cancer: the epidemiological evidences and putative mechanisms. Biomed. Res. Int. 2015; 2015: Article ID 920618.
  19. Hereditary Breast and/or Ovarian Cancer Syndrome. NCCN Guidelines Version 4.2013. Available at: http://www.nccn.org/professionals/physician_gls/pdf/genetics_screening.pdf. Accessed October 30, 2013.
  20. Lanfranchi A.E., Fagan P. Breast cancer and induced abortion: a comprehensive review of breast development and pathophysiology, the epidemiologic literature, and proposal for creation of databanks to elucidate all breast cancer risk factors. Issues Law Med. 2014 Spring; 29(1): 3-133.
  21. Семиглазов В.Ф., Дашян Г.А., Семиглазов В.В. Рак молочной железы и беременность. Медицинский академический журнал. 2009; 9(3): 66-73.
  22. Тагиева Т.Т. Факторы риска заболеваний молочных желёз. Вестник РОНЦ им. Н.Н. Блохина РАМН. 2007; 18(3): 68-73.
  23. Александрова Г.А., Сон И.М., Леонов С.А., Огрызко Е.В., Суханова Л.П., Богуславский М.А. и др. Основные показатели здоровья матери и ребенка, деятельность службы охраны детства и родовспоможения в Российской Федерации. М.; 2013. 200с.
  24. Радзинский В.Е., Ордиянц И.М., Хасанова Л.Х., Токтар Л.Р., Зубкин В.И. Молочные железы и гинекологические болезни. Радзинский В.Е., ред. М.: StatusPraesens; 2010. 304с.
  25. Del Prete A., Allavena P., Santoro G., Fumarulo R., Corsi M.M., Mantovani A. Molecular pathways in cancer-related inflammation. Biochem. Med. (Zagreb). 2011; 21(3): 264-75.
  26. Роузвиа С.К. Гинекология. Справочник практического врача. Пер. с англ. Айламазян Э.К., ред. М.: МЕДпресс-информ; 2004. 519с.
  27. Fei Ch., DeRoo L.A., Sandler D.P., Weinberg C.R. Fertility drugs and young-onset breast cancer: results from the Two Sister Study. J. Natl. Cancer Inst. 2012; 104(13): 1021-7.
  28. Scoccia B., Moghissi K., Westhoff C., Niwa S., Ruggieri D., Trabert B. et al. O-064 Long-term relationship of ovulation-stimulating drugs to breast and gynecologic cancers. In: Abstracts of the 30th Annual Meeting of the European Society of Human Reproduction and Embryology. 29 June - 2 July 2014 Munich, Germany. Hum. Reprod. 2014; 29(Suppl.1): i27.
  29. Tanday S. Fertility drugs not linked to cancer risk. Lancet. Oncol. 2014; 15(9): e367. doi: http://dx.doi.org/10.1016/S1470-2045(14)70300-6.
  30. Подзолкова Н.М., Кузнецова И.В., Глазкова О.Л. Ожирение и репродуктивная функция женщины. Учебное пособие. М.; 2006. 28с.
  31. Устимов Д.Ю. К вопросу о психогенных факторах в патогенезе дисгормональных очаговых заболеваний молочной железы. Неврологический вестник. Журнал им. В.М. Бехтерева. 2003; 35(1-2): 50-1.
  32. Khawaja A., Rao S., Li L., Thompson Ch.L. Sleep duration and breast cancer phenotype. J. Cancer Epidemiol. 2013; 2013: Article ID 467927.
  33. Сернов С.П., Лифшиц В.Б., Субботина В.Г., Папшицкая Н.Ю., Мартынова А.Г., Аредаков К.Г., Шульгин В.И. Эпидемиология алкогольной болезни печени. Саратовский научно-медицинский журнал. 2009; 5(4): 564-8.
  34. DailyMail Online. Number of women drinkers treated in hospital for liver failure soars with teenage girls being treated for life-threatening condition. Available at: http://www.dailymail.co.uk/health/article-2963808/Number-women-drinkers-treated-hospital-liver-failure-soars.html
  35. Повзун С.А. Силиконовые гранулёмы в молочных железах. Архив патологии. 2012; 74(2): 46-8.
  36. Haider M.H., Satpathy A., Abou-Samra W. Iatrogenic arteriovenous fistula of the breast as a complication of core needle biopsy. Ann. R. Coll. Surg. Engl. 2014; 96(8): e20-2.
  37. Manshadi Deghan S., Ishiguro L., Sohn K.-J., Medline A., Renlund R., Croxford R., Kim Y.I. Folic acid supplementation promotes mammary tumor progression in a rat model. PLoS One. 2014; 9(1): e84635.
  38. Beaber E.F., Buist D.S.M., Barlow W.E., Malone K.E., Reed S.D., Li C.I. Recent oral contraceptive use by formulation and breast cancer risk among women 20 to 49 years of age. Cancer Res. 2014; 74(15): 4078-89.
  39. Gierisch J.M., Coeytaux R.R., Peragallo Urrutia R., Havrilesky L.J., Moorman P.G., Lowery W.J. et al. Oral contraceptive use and risk of breast, cervical, colorectal, and endometrial cancers: a systematic review. Cancer Epidemiol. Biomarkers Prev. 2013; 22(11): 1931-43.
  40. Hou N., Hong S., Wang W., Olopade O.I., Dignam J.J., Huo D. Hormone replacement therapy and breast cancer: heterogeneous risks by race, weight, and breast density. J. Natl. Cancer Inst. 2013; 105(18): 1365-72.
  41. Clinical Effectiveness Unit. Contraception for women aged 40 years. London (England): Faculty of Sexual and Reproductive Healthcare (FSRH); 2010; Jul. 26 p.
  42. Thorbjarnardottir T., Olafsdottir E.J., Valdimarsdottir U.A., Olafsson O., Tryggvadottir L. Oral contraceptives, hormone replacement therapy and breast cancer risk: A cohort study of 16 928 women 48 years and older. Acta Oncol. 2014; 53: 752-8.
  43. Рапиев Р.А., Маннапова Р.Т. Биохимический статус организма животных как компенсаторно-регуляторная реакция на фоне действия стресса. Фундаментальные исследования. 2013; 10-12: 2663-6.
  44. Экспериментальная проверка возможности использования пчелиного маточного молочка для «эпигенетического конструирования» долгоживущих фенотипов у представителей других видов. Рабочая версия программы «Наука против старения». М.; Июнь 2009. Available at: http://ageing-not.narod.ru/programma4.pdf
  45. Wilson A.R., Marotti L., Bianchi S., Biganzoli L., Claassen S., Decker T. et al.; EUSOMA (European Society of Breast Cancer Specialists). The requirements of a specialist Breast Centre. Eur. J. Cancer. 2013; 49(17): 3579-87.
  46. Fiuza-Luces C., Garatachea N., Berger N.A., Lucia A. Exercise is the real polypill. Physiology (Bethesda). 2013; 28(5): 330-58.
  47. Киселев В.И., Сметник В.П., Сутурина Л.В., Селиванов С.П., Рудакова Е.Б., Рахматуллина И.Р. и др. Индолкарбинол (Индинол Форто) – метод мультитаргетной терапии при циклической мастодинии. Акушерство и гинекология. 2013; 7: 56-62.

 

Поступила 19.06.2015
Принята в печать 26.06.2015

Об авторах / Для корреспонденции

Сведения об авторе:
Новикова Владислава Александровна, д.м.н., профессор кафедры акушерства, гинекологии и перинатологии факультета повышения квалификации и последипломной подготовки специалистов, Кубанский государственный медицинский университет.
Адрес: 350063, Россия, Краснодар, ул. Седина, д. 4. Телефон: 8 (861) 222-01-14. E-mail: vladislavan@mail.ru

Для цитирования: Новикова В.А. Факторы риска рака молочной железы в репродуктивном возрасте. Акушерство и гинекология. 2015; 10: 27-34.

Полный текст публикаций доступен только подписчикам

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь