Мочевая кислота и факторы кардиометаболического риска при артериальной гипертензии у подростков

DOI: https://dx.doi.org/10.18565/cardio.2014.7.36-42

17.07.2014
1442

ФГБУ Научный центр проблем здоровья семьи и репродукции человека СО РАМН, 664003, Иркутск, ул. Тимирязева, 16
Целью исследования являлось изучение связи сывороточных концентраций мочевой кислоты (СКМК) с факторами кардиометаболического риска (КМР) у подростков с артериальной гипертензией (АГ). В исследование включен 261 подросток мужского пола (средний возраст 15,8±1,3 года) с первичной АГ. В комплекс обследования входили определение числа стандартных отклонений от среднего (SDS) индекса массы тела (ИМТ), офисное измерение и суточное мониторирование артериального давления (АД), определение СКМК, глюкозы, общего холестерина (ХС), ХС липопротеидов высокой плотности, триглицеридов (ТГ). Уровень ХС липопротеидов низкой плотности вычисляли по формуле Фридвальда. Показано наличие значимой взаимосвязи СКМК с SDS ИМТ (р<0,0001) и уровнями ТГ (р=0,01) независимо от возраста пациентов. Связи уровней глюкозы натощак и СКМК в ходе регрессионного анализа выявлено не было. При изучении взаимосвязи СКМК с основными факторами КМР в логистической регрессионной модели показано, что по сравнению с первым наивысший терциль концентрации уратов в сыворотке у мальчиков с АГ вне зависимости от возраста в значительной степени ассоциирован с наличием избыточной массы тела и ожирения (отношение шансов — ОШ 3,5 при 95% доверительном интервале — ДИ от 1,9 до 6,7; р=0,0001) и дислипопротеинемии (ОШ 3,05 при 95% ДИ 1,3 до 6,9; р=0,007). Кроме того, выявлена значимая связь высоких СКМК и кластеризации 2—3 факторов КМР в этой когорте больных (ОШ 3,2 при 95% ДИ от 1,3 до 7,7; р=0,01). Сделан вывод, что гиперурикемия в когорте подростков мужского пола с АГ является маркером высокого КМР, и это диктует необходимость скринингового определения уровня СКМК при повышенном уровне АД у мальчиков с последующей оценкой индивидуального риска для своевременного проведения профилактических мероприятий.

Наличие тесной взаимосвязи между метаболическими нарушениями и сердечно-сосудистыми заболеваниями в настоящее время считается доказанным, и все чаще обсуждается кардиометаболический континуум, под которым подразумевают патогенетическую общность обменной и сердечно-сосудистой патологии. Так, артериальная гипертензия (АГ), осложнения которой служат основной причиной инвалидности и смертности населения трудоспособного возраста, входит в кластер компонентов метаболического синдрома (МС), распространенность которого растет с эпидемической скоростью не только во взрослой популяции, но и среди детей и подростков [1].

В то же время следует отметить, что концепция МС в педиатрии является весьма спорной. Отсутствуют утвержденная дефиниция МС для педиатрической когорты, диагностические критерии МС, используемые в педиатрических исследованиях, вариативно адаптированы из взрослых стандартов с использованием половых и возрастных норм. Такой ситуации, несомненно, способствует то, что нарушения метаболических показателей у большинства детей количественно умеренные; инсулинорезистентность (ИР), которая считается краеугольным камнем концепции МС, является физиологическим состоянием периода полового созревания, стабильность компонентов МС, особенно у подростков, низка [1]. Следовательно, применительно к детскому возрасту будет более уместным говорить о факторах кардиометаболического риска (КМР), т.е. факторах, которые могут играть роль в возникновении как сердечно-сосудистой, так и обменной патологии. К таким факторам традиционно относят абдоминальное ожирение, АГ, дислипидемию (ДЛП) и гипергликемию натощак/после приема пищи [2].

В последних исследованиях показано, что важную роль в кардиометаболическом континууме играет мочевая кислота (МК) [3—7], однако то, каким образом осуществляется ее взаимодействие с другими факторами КМР, остается предметом дискуссии. Представляется, что изучение связи сывороточных концентраций мочевой кислоты (СКМК) с факторами КМР в когорте молодых людей одного пола, не отягощенных сочетанием ассоциированных с возрастом соматических проблем, является интересной и перспективной задачей.

Материал и методы

В исследование был последовательно включен 261 мальчик в возрасте 12—18 лет (средний возраст 15,8±1,3 года) из числа детей, направленных в Клинику ФГБУ «НЦ ПЗСРЧ» СО РАМН для обследования по поводу повышенного уровня артериального давления (АД). Ни один из пациентов не получал лекарственных препаратов, которые могли бы влиять на уровни МК, липидов и глюкозы в сыворотке крови, также ни один из подростков на момент обследования и в течение по меньшей мере 2 мес до него не получал антигипертензивной терапии. Больные с симптоматической АГ и с любой почечной патологией в исследование не включались.

АГ была верифицирована при повторных офисных измерениях и при суточном мониторировании уровня АД Условием включения в исследование было наличие средних уровней систолического АД (САД) и/или диастолического АД (ДАД) выше 90-го процентиля для данного возраста, пола и роста [3] и значений индексов нагрузки повышенным САД и/или ДАД выше 25% за любой период суток. Так как исследуемая группа состояла из детей разного возраста, средние уровни АД за каждый период суток были ранжированы как нормальное АД (10—89-й процентиль для данного возраста, пола и роста), повышенное нормальное АД (90—94-й процентиль или ≥120/80 мм рт.ст.) и высокое АД (95-й процентиль и выше или ≥140/90 мм рт.ст.). Алгоритм программы предусматривал также расчет показателей вариабельности АД (стандартное отклонение от средней величины и коэффициент вариации) и суточных индексов, характеризующих степень снижения АД к ночи.

Всем детям проводили измерение линейного роста и массы тела (МТ) с последующим вычислением индекса массы тела (ИМТ). Его оценивали индивидуально по нормативам для конкретного возраста и пола; ИМТ был представлен в виде числа стандартных отклонений от среднего (SDS). Диагностическим критерием избыточной МТ считался SDS ИМТ >1,5, но <2; диагностическим критерием ожирения считался SDS ИМТ ≥2,0.

Определение концентрации глюкозы в сыворотке крови натощак проводили глюкозооксидазным методом с помощью наборов Новоглюк-К, М. СКМК, уровни общего холестерина (ХС), три-глицеридов (ТГ) и ХС липопротеидов высокой плотности (ЛВП) определяли с помощью ферментативного колориметрического метода, используя диагностические наборы, фотометр BTS-330. Уровень ХС липопротеидов низкой плотности (ЛНП) рассчитывали по формуле Фридвальда.

При определении пороговых уровней липидов и глюкозы мы ориентировались на критерии, предложенные педиатрической группой IDF (2007 г.) [4]. Уровень общего ХС считали повышенным при его содержании в сыворотке ≥5,2 ммоль/л, ТГ ≥1,7 ммоль/л, ХС ЛВП <1,03 ммоль/л, ХС ЛНП ≥3,36 ммоль/л, глюкозы натощак ≥5,6 ммоль/л.

В связи с тем что не существует общепринятых нормативных значений СКМК для детей, мы разделили нашу выборку на группы и рассмотрели частоту факторов КМР для каждого терциля МК. Средний уровень МК у обследуемых подростков составил 376,9±84,8 мкмоль/л. Значения первого терциля соответствовали диапазону ≤331,8 мкмоль/л (1-я группа, ил Т1), второго — 331,9—401,9 мкмоль/л (2-я группа, или Т2), третьего ≥402 мкмоль/л (3-я группа. Или Т3). Можно заметить, что значения нижнего терциля, по данным большинства педиатрических исследований, соответствуют нормальным уровням МК у подростков мужского пола, значения, попадающие во второй терциль, трактуются как повышенные [5, 6], и значения третьего терциля интерпретируются как гиперурикемия [7].

Все подростки или их законные представители подписали информированное согласие на участие в исследовании. Дизайн исследования был одобрен локальным Этическим комитетом.

При статистической обработке данных использован пакет прикладных программ Statistica 6.0 («StatSoft», США). Для сравнения групп по количественным признакам использовали критерий Ньюмена—Кейлса. Для исследования зависимости количественного признака (СКМК) от других количественных признаков применяли множественный линейный регрессионный анализ, вычисляли отношение шансов (ОШ) и 95% доверительный интервал (ДИ). При дихотомизации зависимого признака (по терцилям СКМК) и любом характере объясняющих признаков для выявления имеющихся взаимосвязей использовали метод логистической регрессии. Межгрупповые различия по качественным признакам оценивали с помощью критерия χ2 или точного критерия Фишера при малой численности групп. Все различия считали статистически значимыми при р<0,05.

Результаты

Все мальчики с АГ имели высокий уровень семейной отягощенности по сердечно-сосудистой и обменной патологии. Наследственный анамнез у 84,4% подростков был отягощен по гипертонической болезни, у 39,4% — по ишемической болезни сердца, у 30,3% — по ожирению, у 26,7% — по сахарному диабету 2-го типа. Обращало внимание, что у детей с гиперурикемией (3-я группа, или Т3) уровень семейной отягощенности был выше, чем у детей других групп, но различия оказались статистически незначимыми (рис. 1).

При анализе анамнестических данных выяснено также, что у детей, у которых уровни МК находились в верхнем терциле, повышение уровня АД в онтогенезе отмечалось достоверно раньше, чем у подростков с более низкими значениями СКМК (группы Т1 и Т2). Однако на момент обследования тяжесть АГ у детей всех 3 групп была практически сопоставимой. Группу детей с гиперурикемией отличало от детей с нормальными уровнями СКМК только то, что у них значимо чаще отмечались высокие уровни САД в ночное время (χ2=4,1; р=0,04). Индексы гипертензивной нагрузки, как и характеристики вариабельности АД в течение суток, существенно не различались у детей всех 3 групп (табл. 1).

Степень избыточной МТ нарастала по терцилям СКМК, формируя достоверные различия между 1-й и 3-й, 2-й и 3-й группами (см. табл. 1).

Средние уровни ХС, ХС ЛВП и ХС ЛНП не имели достоверных межгрупповых различий. Уровень ТГ был достоверно более высоким у мальчиков с гиперурикемией по сравнению с группами подростков, имеющих более низкие уровни СКМК.

Уровень гликемии натощак у детей 2-й группы оказался достоверно ниже такового в 1-й и 3-й группах.

Используя параметры, для которых были показаны значимые межгрупповые различия, в качестве независимых признаков, и СКМК в качестве зависимой переменной, мы выполнили пошаговый множественный регрессионный анализ, в ходе которого было подтверждено наличие значимой взаимосвязи СКМК с SDS ИМТ (р<0,0001) и уровнями ТГ (р=0,01) независимо от возраста пациентов. Значимой связи уровней глюкозы натощак и СКМК в ходе регрессионного анализа не выявлено.

Анализируя частоту дополнительных факторов КМР в каждой группе, мы показали, что у детей с гиперурикемией значительно чаще (28,7%), чем во 2-й и 1-й группах (по 9,3%), отмечается кластеризация 2—3 таких факторов (χ2=5,8; р=0,016). По одному дополнительному фактору КМР имели 32,6% мальчиков в 1-й, 44,8% — во 2-й и 47,1% детей в 3-й группе. Не было других факторов КМР, кроме АГ, у 58,1% подростков в 1-й и у 46% во 2-й группе, что формировало значимые различия с группой мальчиков с гиперурикемией, которые не имели дополнительных факторов КМР только в 28,7% случаев (χ2=14,05; р=0,0001 и χ2=4,81; р=0,028 для различий с 1-й и со 2-й группами соответственно) (рис. 2).

Характер и частота дополнительных факторов КМР у мальчиков с АГ в зависимости от СКМК представлены в табл. 2

С наибольшей частотой у подростков выявлялись избыточная МТ и ожирение (49,4%) с достоверным преобладанием в группе детей с гиперурикемией. Кроме того, обращало внимание, что эти различия отмечались за счет числа подростков с ожирением (χ2=4,22; р1—3=0,04), в то время как распространенность избыточной МТ во всех 3 группах была сопоставимой (рис. 3).

ДЛП в целом по группе выявлена у 20% подростков с достоверным преобладанием в группе мальчиков с гиперурикемией по сравнению с группой детей с СКМК в пределах нижнего терциля (р=0,009). Наиболее частой находкой было снижение уровней ХС ЛВП в сыворотке крови (52%), которое у 19 детей было изолированным, у 5 сочеталось с повышенным уровнем ХС ЛНП, у 1 — с повышенным уровнем ТГ, у 1 мальчика гипоальфахолестеролемия сочеталась с повышением уровней ЛНП и ТГ. У 30% подростков ДЛП характеризовалась изолированным повышением в сыворотке уровня ТГ, у 2 детей оно сочеталось с повышением ХС ЛНП. Изолированное повышение уровня ХС ЛНП выявлено у 14% детей. Достоверных различий по структуре ДЛП между группами детей с разным уровнем МК не обнаружено (табл. 3).

Нарушение гликемии натощак было наиболее редкой находкой у наших больных (3,1%) и в 7 из 8 случаев сочеталось с наличием других факторов КМР: у 3 детей — с избыточной МТ и у 4 — с ожирением и ДЛП.

Что касается кластеризации дополнительных факторов КМР, то самой частой ассоциацией во всех группах детей с АГ было сочетание избыточной МТ с ДЛП (табл. 4). Достоверных межгрупповых различий по частоте определенных кластеров факторов КМР у мальчиков с разными СКМК не выявлено.

При изучении взаимосвязи СКМК с основными факторами КМР в логистической регрессионной модели нами показано, что по сравнению с первым наивысший терциль уровня уратов в сыворотке крови у мальчиков с АГ вне зависимости от возраста в значительной степени связан с наличием избыточной МТ и ожирения (ОШ 3,5 при 95% ДИ от 1,9 до 6,7; р=0,0001) и любых ДЛП (ОШ 3,05 при 95% ДИ от 1,3 до 6,9; р=0,007). Выявлена также значимая связь высоких СКМК и кластеризации факторов КМР в этой когорте больных (ОШ 3,2 при 95% ДИ от 1,3 до 7,7; р=0,01).

Обсуждение

В популяционном исследовании Ю.И. Ровда [8] в качестве верхней границы нормы СКМК для мальчиков-подростков был предложен уровень 320 мкмоль/л. Позже в обсервационном исследовании D.I. Feig и соавт. [6] для этого уровня МК показаны 82% положительная прогностическая ценность, 87% чувствительность и 86% специфичность для прогнозирования первичного характера АГ у детей. Исходя из этого распространенность повышенных СКМК у подростков в нашем исследовании составила 73,9%, что практически совпадает с результатами Е.Г. Буниной и соавт., которые наблюдали увеличение уровней МК выше данного порогового значения у 72% детей со стабильным повышением АД [5]. Гиперурикемия более 420 мкмоль/л, которая высоко ассоциирована с развитием подагры у мужчин [9, 10], наблюдалась в нашем исследовании у 25,3% мальчиков, что существенно превышает ее распространенность в общей популяции.

Значимая связь СКМК с уровнями АД у детей и подростков показана в ряде крупных исследований [5, 6, 11—13]. Однако в ходе линейного регрессионного анализа, выполненного с учетом возраста и SDS ИМТ больных, нам, как и некоторым другим авторам, не удалось выявить значимых ассоциаций между этими двумя параметрами [14, 15]. Причина, очевидно, кроется в особенностях критериев включения пациентов в исследования. Обращает внимание, что во все педиатрические исследования, демонстрирующие наличие достоверных связей между СКМК и уровнем АД (и популяционные, и обсервационные), включены участники как с повышенным, так и с нормальным АД. Очевидно, при достижении некоего порогового уровня связь между АД и СКМК принимает нелинейный характер, для выяснения которого требуются более сложные методы оценки.

Исследуя взаимосвязи СКМК с факторами КМР в линейном регрессионном анализе, мы выявили тесную связь уровня уратов в сыворотке крови со степенью ожирения и уровнем в сыворотке ТГ вне зависимости от возраста больных.

О наличии сильных независимых ассоциаций между СКМК и факторами КМР у детей свидетельствуют несколько популяционных исследований [7, 11, 14, 16]. Так, E.S. Ford и соавт. на основании анализа данных 1370 американских детей и подростков обоих полов в возрасте 12—17 лет показали, что СКМК значимо связаны с абдоминальным ожирением, гипертриглицеридемией и гипергликемией [7]. В японском исследовании M. Hongo и соавт. показано, что СКМК у 518 мальчиков в возрасте 12—15 лет были значимо связаны с абдоминальным ожирением, ДЛП и АГ, в то же время, как и в нашем анализе, не обнаружено связи между квартилями СКМК и повышенным уровнем глюкозы натощак [11]. Связь между повышением СКМК и такими компонентами МС, как гипертриглицеридемия и гипергликемия, неоднократно доказывалась в эпидемиологических исследованиях у взрослых [17].

Выявленная нами сопоставимость тяжести АГ у детей с разными СКМК свидетельствует о том, что повышение уровня уратов не является универсальным патогенетическим звеном в развитии данного заболевания, но, вероятно, задействовано в реализации определенных вариантов его формирования. Наличие более высоких уровней САД в ночное время в группе детей с гиперурикемией сопряжено, вероятно, с большей частотой развития ожирения в этой группе, которое, по собственным и литературным данным, часто сопровождается нарушениями структуры сна, влияющими на суточный профиль АД [18].

Анализ связи СКМК с имеющимися факторами КМР показал, что дети с гиперурикемией формируют в когорте больных с АГ хорошо очерченную клиническую группу — это дети с дебютом АГ в раннем подростковом возрасте, имеющие в 3,5 раза большую вероятность ожирения и избыточной МТ и в 3,05 раза большую вероятность ДЛП, чем дети с нормальными СКМК. Эта группа характеризуется также высокой частотой кластеризации факторов КМР (в 3,2 раза чаще, чем у детей с АГ при нормальном уровне уратов в сыворотке крови), что свидетельствует о существенно худшем в прогностическом плане кардиометаболическом профиле.

Общепризнано, что в патогенезе формирования эндогенных факторов КМР центральную роль играет ИР [1], а наличие значимых ассоциаций СКМК с основными факторами КМР, показанное в нашем исследовании, свидетельствует о значимой роли МК в кардиометаболическом континууме. Мнение о том, что гиперурикемия может быть показателем ИР, подтверждено результатами 8-летнего исследования, выполненного Р. Kerkalainen и соавт. на взрослой когорте [19], а также результатами исследования E.S. Ford и соавт., выявивших тесную связь между СКМК и уровнем инсулина у подростков [7]. В ряде работ, исследующих причины развития гиперурикемии при ИР, показано, что высокие концентрации инсулина снижают почечную экскрецию уратов [20], а также приводят к увеличению концентрации внеклеточного аденозина, что способствует увеличению синтеза МК [21].

Мы в своем исследовании не определяли базальный уровень инсулина, но хорошо известно, что ИР является состоянием, свойственным пубертатному возрасту и, предположительно, связана с увеличением уровней гормона роста, половых гормонов и инсулиноподобного фактора роста 1-го типа [1]. Фактором, существенно усугубляющим ситуацию в этот период, является наличие избыточной МТ и ожирения (у 49,4% больных в нашем исследовании), которые способствуют формированию провоспалительного статуса за счет усиливаемой в условиях гиперинсулинемии продукции адипоцитами интерлейкина-6 и α-фактора некроза опухоли, запускающих воспалительный каскад и усиливающих имеющуюся ИР за счет непосредственного влияния указанных цитокинов на инсулиновые рецепторы.

Если рассматривать ситуацию через призму ИР, то логичное объяснение получает и выявленная нами связь СКМК с уровнем ТГ. Известно, что в условиях ИР изменяется активность липопротеинлипазы и печеночной триглицеридлипазы, замедляется распад липопротеидов, богатых ТГ, что приводит к обогащению триглицеридами ЛВП и ЛНП; происходит увеличение концентрации мелких плотных частиц ЛНП и снижение уровня ХС ЛВП в плазме. Избыточное поступление свободных жирных кислот в печень способствует усилению синтеза ТГ и секреции липопротеидов очень низкой плотности и аполипопротеина В [22]. О значимости ИР в генезе гипертриглицеридемии у подростков свидетельствуют и результаты, полученные Л.Г. Завьяловой и соавт. в популяционном исследовании, включавшем 667 подростков 14—17 лет: средние уровни ТГ у мальчиков с ИР, оцененной по индексу HOMA, были достоверно выше таковых у подростков без ИР [23].

Отсутствие значимых ассоциаций уровней МК в сыворотке крови с концентрациями глюкозы может свидетельствовать о достаточном уровне компенсации имеющейся ИР β-клетками поджелудочной железы. Судя по данным большинства исследований, нарушение гликемии натощак в динамике МС возникает отсроченно и отражает снижение функциональной активности инсулинсекретирующего аппарата.

Одним из самых интригующих остается вопрос о механизмах, лежащих в основе повышения АД при синдроме ИР. Роль МК в развитии АГ показана в исследованиях на животных еще в конце 90-х годов XX века. Исследования искусственно созданной гиперурикемии у крыс показали, что причиной повышения уровня АД на ранних этапах является развитие прегломерулярной артериопатии, и нормализация уровня уратов на этой стадии приводит к снижению АД до исходного. Однако при длительном персистировании гиперурикемии сосудистые изменения принимают необратимый характер, и АД не нормализуется даже при снижении СКМК, т.е. АГ принимает вторичный, а именно, почечный характер [6].

Возможно, сходный механизм лежит в основе повышения АД при гиперурикемии у подростков. В пользу этого свидетельствует и гипотензивный эффект, наблюдаемый в небольших плацебо-контролируемых исследованиях при назначении подросткам аллопуринола [24]. Хотя ни у одного из наших больных при обследовании не было обнаружено нарушения функции почек, это не исключает субклинического его течения, не поддающегося выявлению при использовании обычных диагностических тестов. Возможно, повышенный уровень МК является связующим звеном между ИР и АГ у подростков.

Заключение

Повышение сывороточных концентраций мочевой кислоты распространено при артериальной гипертонии у мальчиков-подростков и ассоциировано с такими факторами кардиометаболического риска, как ожирение и гипертриглицеридемия. Гиперурикемия в когорте подростков мужского пола с артериальной гипертонией является маркером высокого кардиометаболического риска, что обусловливает необходимость скринингового определения уровня уратов в сыворотке крови при повышенном уровне артериального давления у мальчиков с последующей оценкой индивидуального риска для своевременного проведения профилактических мероприятий.

Список литературы

  1. Steinberger J., Daniels S.R., Eckel R.H. et al. Progress and challenges in metabolic syndrome in children and adolescents. A scientific statement from the American Heart Association Atherosclerosis, Hypertension, and Obesity in the Young Committee of the Council on Cardiovascular Disease in the Young; Council on Cardiovascular Nursing; and Council on Nutrition, Physical Activity, and Metabolism. Circulation 2009;119:628—647.
  2. Vanuzzo D., Pilotto L., Mirolo R., Pirelli S. Cardiovascular risk and cardiometabolic risk: an epidemiological evaluation. G Ital Cardiol 2008;9:6S—17S.
  3. Soergel M., Kirschstein, M., Busch C. et al. Oscillometric twenty-four-hour ambulatory blood pressure values in healthy children and adolescents: a multicenter trial including 1141 subjects. J Pediatr 1997;130:178—184.
  4. Zimmet P., Alberti K.G.M.M., Kaufman F. et al. IDF Consensus Group. The metabolic syndrome in children and adolescents — an IDF consensus report. Pediatric Diabetes 2007;8:299—306.
  5. Бунина Е.Г., Миняйлова Н.Н., Ровда Ю.И. и др. Метаболические нарушения как факторы риска прогрессирования артериальной гипертензии у детей и подростков. Педиатрия 2010;3:6—9.
  6. Feig D.I., Johnson R.J. Hyperuricemia in childhood primary hypertension. Hypertension 2003;42:247—252.
  7. Ford E.S., Chaoyang Li, Cook S., Choi H.K. Serum concentrations of uric acid and the metabolic syndrome among US children and adolescents. Circulation 2007;115:2526—2532.
  8. Ровда Ю.И. Мочевая кислота и артериальная гипертензия. Педиатрия 1992;10:74—78.
  9. Кобалава Ж.Д., Котовская Ю.В., Толкачева В.В., Мильто А.С. Мочевая кислота — ключевой компонент «кардиоренометаболического континуума». Кардиоваск тер и проф 2008;4:95—100.
  10. Руяткина Л.А. Современные представления о роли нарушения пуринового обмена у больных с артериальной гипертензией и возможности лозартана. Кардиология 2006;4:89—94.
  11. Hongo M., Hidaka H., Sakaguchi S. et al. Association between serum uric acid levels and cardiometabolic risk factors among japanese junior high school students. Circ J 2010;74:1570—1577.
  12. Alper A.B., Chen Wei, Yau L. et al. Childhood uric acid predicts adult blood pressure: The Bogalusa Heart Study. Hypertension 2005;45:34—38.
  13. Jones D.P., Richey P.A., Alpert B.S., Li R. Serum uric acid and ambulatory blood pressure in children with primary hypertension. Pediatr Res 2008;64:556—561.
  14. Loeffler L.F., Navas-Acien A., Brady T.M. et al. Uric acid level and elevated blood pressure in US adolescents: National Health and Nutrition Examination Survey, 1999—2006. Hypertension 2012;59:811—817.
  15. Ощепкова Е.В., Дмитриев В.А., Половиткина О.В., Титов В.Н. Содержание мочевой кислоты и ее роль на ранних стадиях гипертонической болезни. Систем гиперт 2009;2:51—56.
  16. DeBoer M.D., Dong L., Gurka M.J. Racial/ethnic and sex differences in the relationship between uric acid and metabolic syndrome in adolescents: an analysis of National Health and Nutrition Survey 1999—2006. Metabolism 2012;61:554—561.
  17. Lippi G., Montagnana M., Targher G. et al. Relationship between uric acid, hyperglycemia and hypertriglyceridemia in general population. Biochem Med 2008;18:37—41.
  18. Kong A.P., Chow C.C. Medical consequences of childhood obesity: a Hong Kong perspective. Res Sports Med 2010;18:16—25.
  19. Kerkalainen P., Sarlund H., Laakso M. Long-term association of cardiovascular risk factors with impaired insulin secretion and insulin resistance. Metabolism 2000;49:1247—1254.
  20. Facchini F., Chen Y.D., Hollenbeck C.B., Reaven G.M. Relationship between resistance to insulin-mediated glucose uptake, urinary uric acid clearance, and plasma uric acid concentration. JAMA 1991;266:3008—3011.
  21. Bakker S.J., Gans R.O., ter Maaten J.C. et al. The potential role of adenosine in the pathophysiology of the insulin resistance syndrome. Atheroscler 2001;155:283—290.
  22. Бутрова С.А. Метаболический синдром: патогенез, клиника, диагностика, подходы к лечению. Рус мед журн 2001;2:56—60.
  23. Завьялова Л.Г., Денисова Д.В., Рагино Ю.И. и др. Распространенность инсулинорезистентности и ее ассоциации с компонентами метаболического синдрома у подростков (по данным популяционного исследования). Рос кардиол журн 2012;4:37—42.
  24. Feig D.I., Soletsky B., Johnson R.J. Effect of allopurinol on blood pressure of adolescents with newly diagnosed essential hypertension: a randomized trial. JAMA 2008;300:924—932.

Об авторах / Для корреспонденции

Сведения об авторах:
ФГБУ Научный центр проблем здоровья семьи и репродукции человека СО РАМН, Иркутск
Долгих В.В. - д.м.н., проф., зам. директора Центра по науке.
Лаборатория педиатрии и кардиоваскулярной патологии
Погодина А.В. - д.м.н., зав. лабораторией.
Отдел клинической педиатрии
Рычкова Л.В. - д.м.н., руков. отдела.
E-mail: clinica_zam@inbox.ru

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь