Мукополисахаридоз 1 типа: ранняя постановка диагноза — шанс на успех в лечении

01.11.2016
302

Мукополисахаридоз 1 типа (МПС 1) — редкое аутосомнорецессивное заболевание, связанное с наследственным дефицитом лизосомного фермента альфа-L-идуронидазы, отвечающего за расщепление глюкозаминогликанов (дерматани гепаран-сульфата). Недостаточность данного фермента обусловлена мутациями в гене IDUA.

Заболевание относится к числу редких, и примерная частота МПС 1 составляет в среднем 1 случай на 100 тыс. живых новорожденных [1,3]. Однако новые возможности лабораторной диагностики, позволяющие проводить массовые обследования, возможно, изменят наши представления о частоте этого заболевания.

Основной механизм патогенеза МПС 1 связан с накоплением гликозаминогликанов (ГАГ) в лизосомах всех клеток. Поэтому у пациентов сМПС1отмечаетсямультисистемноепоражение, что приводит к тяжелой инвалидизации ираннейсмертностипринаиболеетяжелых формах болезни. Выделяют три варианта заболевания, различающихся по степени тяжести клинических проявлений: синдром Гурлер, Гурлер—Шейе и Шейе.

Впервые заболевание было описано в 1919 году австрийским педиатром Гертрудой Гурлер, которая отметила сходные симптомы у двух своих пациентов. У детей из разных семей отмечались грубые черты лица, тугоподвижность суставов, костные деформации и гепатоспленомегалия. С тех пор наиболее тяжелая форма МПС 1 типа носит имя этого врача. Синдром Гурлер, как правило, проявляется значительной задержкой психомоторного развития, характерными грубыми чертами лица, тугоподвижностью суставов и контрактурами, задержкой роста, поражением легких, сердца и печени. Описанные симптомы появляются вскоре после рождения, быстро прогрессируют и нередко приводят к смерти пациентов в возрасте до 10 лет [1,2]. Спустя несколько лет, в 1962 году, американский офтальмолог Шейе описал схожее заболевание, дебютирующее позднее, имеющее более мягкое течение, сопровождающееся помутнением роговицы. Так появилась вторая клиническая форма мукополисахаридоза 1 типа — синдром Шейе. Синдром Шейе — форма МПС 1, проявляющаяся поздним дебютом, как правило, более мягким течением и медленным прогрессированием. В отличие от синдрома Гурлер пациенты с синдромом Шейе имеют сохранный интеллект и продолжительность жизни существенно не сокращается. Третий вариант заболевания (синдром Гурлер—Шейе) был описан еще позже и представляет собой промежуточную по тяжести форму, которая характеризуется невыраженными когнитивными нарушениями и незначительными нарушениями психоречевого развития, однако поражение внутренних органов может быть достаточно тяжелым. При всех формах МПС 1 активность фермента альфа-L-идуронидазы резко снижена. По остаточной активности данного фермента невозможно предсказать, какой клинический фенотип будет наблюдаться у пациента [1,2].

Окончательную форму МПС 1 определяет врач на основании имеющихся у пациента симптомов и анамнестических данных. В ряде случаев наличие определенных мутаций в гене (например, p.Q70X в гомозиготном состоянии) дает возможность уточнить форму заболевания.

В связи с появлением методов лечения МПС 1 крайне важно заподозрить болезнь как можно раньше, чтобы начать терапию до развития необратимых поражений со стороны внутренних органов.

Учитывая мультисистемность поражения, любой узкий специалист может столкнуться с таким больным.

Внешние особенности может заметить любой врач, тем не менее при МПС 1 они формируются не сразу. Дети рождаются с абсолютно нормальным фенотипом, и только при синдроме Гурлер они проявляются в возрасте от полугода до года, в то время как при синдроме Гурлер—Шейе и Шейе симптомы заболевания манифестируют значительно позже и не всегда могут быть заметными. Внешние особенности, которые называют гаргалоидными чертами включают: большой выступающий лоб, крупный черты лица, нос с уплощенной переносицей, развернутые ноздри, крупные губы, относительно большой язык.

1. На приеме у невролога

Пациенты с МПС 1 на первом году жизни могут наблюдаться с нарушениями мышечного тонуса (гипотония), задержкой моторного развития, часто обращает на себя внимание большая окружность головы, задержка психоречевого развития. В неврологическом статусе врача могут насторожить ограничение подвижности в крупных и мелких суставах при исследовании пассивных движений, деформация поясничного отдела позвоночника у детей, начинающих самостоятельно сидеть, снижение силы мышц в нижних конечностях. В более позднем возрасте, при наличии костных деформаций, могут развиваться вторичные неврологические симптомы: карпальный туннельный синдром (особенно двусторонний), стеноз шейного отдела позвоночника с соответствующей неврологической симптоматикой.

2. На приеме у ортопеда

Синдром множественного костного дизостоза — одно из самых частых проявлений при МПС 1.

В костной ткани происходит массивное отложение ГАГ, что приводит к ранним изменениям строения скелета [1]. В литературе описан случай, когда родители самостоятельно, через интернет, поставили диагноз своему ребенку, обнаружив в мировой сети фотографию деформированной кисти (по типу «когтистой лапы», которая развивается вследствие контрактур лучезапястного и межфаланговых суставов и изменений форм мелких костей) в точности такой же, как у их малыша. К врачу они пришли с распечатанной статьей, последнему оставалось лишь назначить необходимые обследования для окончательной постановки диагноза [57]. Дети с МПС 1 нередко обращаются к ортопеду в связи с деформацией поясничного отдела позвоночника, ограничением подвижности суставов, чаще коленных (могут быть жалобы на нарушение походки, на то, что ребенок ходит на полусогнутых ногах), локтевых, затем и лучезапястных, межфаланговых.

3. На приеме у хирурга

Основной причиной для обращения к хирургу служат врожденные грыжи. Как правило, речь идет о пупочных и паховых грыжах, возможно наличие одновременно и тех и других. Именно грыжи могут быть первым проявлением болезни, поэтому ряд программ селективного скрининга направлены на выявление пациентов с МПС 1 среди детей с грыжами, наблюдающихся у хирургов.

4. На приеме у лора

Дети с МПС 1 часто наблюдаются у лор-врачей. Повторяющиеся риниты, шумное дыхание (вследствие узости верхних дыхательных путей), храп, синдром ночного апноэ [24,25], частые отиты, снижение слуха — все эти жалобы могут помочь в постановке диагноза. Недавнее исследование показало, что симптомы со стороны дыхательной системы были выявлены у 85% пациентов с синдромом Гурлер, у 83% пациентов с синдромом Гурлер—Шейе и 65% пациентов с синдромом Шейе, в большинстве случаев данные симптомы выявлялись до того, как диагноз МПС 1 был установлен [58].

5. На приеме у офтальмолога

Помутнение роговицы — симптом, позволивший американскому офтальмологу описать отдельную форму МПС 1. Этот симптом является высокоспецифичным для мукополисахаридоза [23] первого типа, практически не встречается при втором типе, но также наблюдается при МПС тип 6.

6. На приеме у стоматолога

Гиперплазия десен, неправильный рост зубов — характерные симптомы при МПС 1.

7. На приеме у эндокринолога

В связи с накоплением ГАГ в клетках мягких тканей, мышц, у пациентов с МПС 1 нередко отмечается увеличение размеров языка. С этой жалобой больной может попасть к эндокринологу для исключения гипотиреоза.

8. На приеме у кардиолога

Поражение сердца — одно из жизнеугрожающих проявлений МПС 1. В большей степени страдает клапанный аппарат сердца [28,29], формируются пролапсы, что создает характерную аускультативную картину. Кроме того, в тяжелых случаях отмечается кардиомиопатия, зачастую приводящая к развитию сердечной недостаточности [1]. Наиболее часто наблюдается поражение митрального клапана.

9. На приеме у педиатра

Согласно литературным данным, клиническим регистрам по МПС 1, существующим в Европе, на постановку диагноза часто уходят годы [12,13]. В среднем от момента появления первых симптомов до постановки диагноза проходит 12—18 месяцев.

Одна из основных задач педиатра — суммировать все симптомы, найденные у пациента узкими специалистами, даже в том случае, когда каждый отдельно взятый симптом не представляет особого интереса. Сочетание частых ринитов, шумного дыхания, отитов и, например, большой окружности головы, задержки роста и внешних особенностей — иногда может стать решающим в постановке диагноза.

Кроме того, при обследовании пациентов с МПС 1 нередко отмечаются жесткие на ощупь волосы, гепатоили гепатоспленомегалия, расхождение прямых мышц живота, частые инфекции верхних дыхательных путей, бронхиты. Важно помнить, что толщина амбулаторной карты и необычный внешний вид пациента могут скрывать за собой диагноз редкого наследственного заболевания.

ДИАГНОСТИКА МПС 1

Диагностику МПС 1 можно условно разделить на 2 этапа:

  1. Клинико-анамнестическая — на основании характерных клинических симптомов, подобных случаев заболевания в семье (поскольку заболевание имеет аутосомно-рецессивный тип наследования).
  2. Лабораторная

Измерение уровня ГАГ в моче — чувствительный, но неспецифичный скрининг-тест для МПС 1. Иногда могут быть получены ложноотрицательные результаты, особенно если образец мочи неконцентрированный (относительная плотность менее 1015). Более показательным является определение спектра ГАГ мочи — при МПС 1 наблюдается повышенная экскреция дерматани гепаран-сульфата. Сходные изменения спектра также выявляют при МПС 2, 7 типов.

Более специфичным методом является определение активности фермента альфа-L-идуронидазы в фибробластах, лейкоцитах, плазме или в сухих пятнах крови [14,15]. Последний метод в настоящее время обретает все большую распространенность, так как сухие пятна крови менее подвержены влиянию внешних факторов, легки в транспортировке и могут быть использованы для диагностики различных наследственных болезней обмена. Описаны случаи псевдонедостаточности альфа-L-идуронидазы (снижение активности фермента без наличия МПС), однако в этих случаях не наблюдается повышения уровня ГАГ в моче [16].

Молекулярно-генетическая диагностика включает поиск мутаций в гене IDUA.

После определения генотипа пациента, обследования родителей на предмет носительства мутаций в семье возможно проведение пренатальной или преимплантационной диагностики.

ЛЕЧЕНИЕ

После появления возможностей лечения МПС 1 максимально ранняя постановка диагноза стала наиболее актуальной.

Долгое время лечение МПС 1 ограничивалось лишь симптоматическими методами: удаление аденоидов, хирургическое лечение грыж, вентрикулоперитонеальное шунтирование, замена клапанов сердца, оперативное лечение туннельного синдрома и декомпрессия спинного мозга в случае стеноза. Кроме того, проводилась респираторная поддержка, коррекция слуха. В наше время ситуация изменилась и кроме симптоматической терапии возможно применение ферментной заместительной терапии и трансплантации гемопоэтических стволовых клеток.

1. Пересадка гемопоэтических стволовых клеток

Пересадка гемопоэтических стволовых клеток (костного мозга и клеток пуповинной крови) — один из первых появившихся патогенетических методов лечения пациентов с МПС, существенно меняющий течение заболевания и жизнь пациентов с МПС 1 (только с синдромом Гурлер). Однако данный метод ограничен возрастом пациента, стадией заболевания и наличием подходящего донора [34—41]. Впервые успешная аллогенная трансплантация гемопоэтических стволовых клеток была проведена в 1980 году мальчику 1 года жизни с подтвержденным синдромом Гурлер. Через 13 месяцев после трансплантации активность альфа-L-идуронидазы в плазме пациента достигла тех же значений, что у гетерозиготных носителей, уменьшились проявления гепатоспленомегалии, помутнения роговицы, улучшилось психомоторное развитие [42]. В возрасте 20 лет у пациента не отмечалось никаких признаков отторжения трансплантата, уровень интеллекта соответствовал нижней границе нормы, молодой человек был полностью способен к самообслуживанию, пользовался компьютером [43]. К настоящему времени более 400 пациентам с синдромом Гурлер была проведена пересадка гемопоэтических стволовых клеток (изначально преимущественно проводилась трансплантация костного мозга, в дальнейшем — клетки пуповинной крови). Отторжение трансплантата наблюдалась как в случаях неродственной, так и при родственных трансплантациях, что приводит к тяжелым осложнениям и смертности среди пациентов. По приблизительным данным, смертность при трансплантации гемопоэтических стволовых клеток составляет около 15%, выживаемость — 56% [45].

Успех трансплантации зависит от возраста пациента на момент операции, кардиопульмонологического статуса ребенка, наличия неврологических симптомов и возможности приживления трансплантата без развития реакции «трансплантат против хозяина». Наилучшие результаты были получены у пациентов, которым операция пересадки была проведена в возрасте <2 лет, без неврологической симптоматики [36].

После пересадки улучшение слуха отмечается у 30—40% пациентов, гепатоспленомегалия и синдром обструкции верхних дыхательных путей уменьшаются через несколько месяцев после операции. Кроме того, изменение черт лица также становится не таким выраженным, пациенты меньше отстают в росте. Уровень ГАГ в моче нормализуется. Поражения глаз (помутнение роговицы) не прогрессирует или в некоторых случаях уменьшается [40—46]. Кардиологические симптомы, такие как сердечная недостаточность, тахиаритмия, могут редуцироваться спустя 1 год после успешной пересадки, улучшение миокардиальной функции отмечалось через 14 лет после пересадки. Однако пересадка не влияет на степень поражения клапанов сердца и не влияет на прогрессию данного симптома [49,50].

Поражение скелета также малочувствительно к трансплантации гемопоэтических стволовых клеток, и у многих пациентов с тяжелой формой МПС 1 даже с полным приживлением трансплантата отмечаются множественные костные изменения [38,51].

2. Ферментзаместительная терапия

Ларонидаза (рекомбинантная человеческая альфа-L-идуронидаза) — препарат, зарегистрированный в США, странах Европы и в России для лечения МПС 1 [53—56]. Эффективность и безопасность применения ларонидазы была продемонстрирована в трех клинических испытаниях. Два клинических исследования были сфокусированы в основном на оценке влияния препарата ларонидаза на такие системные проявления МПС 1, как гепатомегалия, ограничение подвижности суставов, рестриктивное поражение легких, обструкция верхних дыхательных путей и глазная патология. Целью исследования на пациентах младше пяти лет было в основном изучение безопасности и фармакокинетики ларонидазы. Безопасность и эффективность ларонидазы была оценена в рандомизированном, двойном слепом плацебоконтролируемом клиническом исследовании, фазы 3, проведенном у 45 пациентов в возрасте от 6 до 43 лет. В исследование были включены пациенты с разными формами МПС 1. Пациенты еженедельно получали или ларонидазу в дозе 100 ЕД/кг массы тела, либо плацебо в общей сложности в течение 26 недель. Главной конечной точкой (показателем) эффективности были изменения процента ФЖЕЛ (форсированная жизненная емкость легких) от расчетного нормального значения ФЖЕЛ и абсолютное значение расстояния, преодолеваемого во время теста шестиминутной ходьбы. После 26 недель лечения в группе пациентов, получавших ларонидазу, по сравнению с пациентами, получавшими плацебо, имелось улучшение дыхательной функции в среднем на 5,6%, также было продемонстрировано увеличение проходимого расстояния при тесте шестиминутной ходьбы в среднем на 38,1 метра по сравнению с группой пациентов, получавших плацебо. Достигнутые улучшения сохранялись и при дальнейшем обследовании пациентов, получающих лекарственный препарат. Было продемонстрировано дальнейшее увеличение способности к ходьбе: по сравнению с исходом проходимое за 6 минут расстояние увеличивалось в среднем на 42,9 метра.

У 80% пациентов, которые имели увеличение размеров печени, на фоне лечения наблюдалась нормализация ее размеров. Происходило быстрое (за первые 4 недели) уменьшение выделения ГАГ с мочой. К 50-й неделе лечения наблюдалось уменьшение содержания ГАГ в моче в среднем на 64,8%.

Эхокардиография показала легкое снижение массы левого желудочка (у 10 пациентов со средней степенью левосторонней желудочковой гипертрофии, у 7 пациентов показатели пришливнормук52неделелечения),носредний уровень фракционного выброса также снизился, оставаясь тем не менее в пределах нормы. Были зафиксированы некоторые клапанные изменения. У более молодых пациентов с тяжелой формой МПС 1 и у пациентов со среднетяжелой формой заболевания наблюдалось увеличение показателей (рост и вес), которые приблизились к нормам.

До настоящего времени клинические данные, демонстрирующие благоприятное воздействие препарата на неврологические проявления данного заболевания, отсутствуют в связи с тем, что Ларонидаза не проникает через гематоэнцефалический барьер.

Таким образом, лечение препаратом Ларонидазой является единственным консервативным вариантом лечения МПС 1. Максимально раннее начало терапии может замедлить прогрессию заболевания.

Кроме того, было показано, что применение короткого курса ферментзаместительной терапии до проведения пересадки гемопоэтических стволовых клеток улучшает прогноз исхода после трансплантации [26,54]. Несомненно, выбор способа лечения зависит от возраста постановки диагноза и степени тяжести заболевания. Если диагноз установлен (и подтвержден лабораторными методами) пациенту в возрасте до 2,5 лет, без неврологической симптоматики и грубой задержки психомоторного развития, процедура проведения трансплантации гемопоэтических стволовых клеток должна рассматриваться как первый вариант патогенетической терапии. Но даже в таком случае ферментзаместительную терапию стоит начинать сразу, на период поиска донора и подготовки к трансплантации, а также после трансплантации.

У пациентов более старшего возраста, с имеющимися клиническими проявлениями заболевания, ферментзаместительная терапия препаратом Ларонидазой должна быть начата в максимально короткие сроки после постановки диагноза, еженедельно, в дозе 100 ЕД/кг. Чем позже начато лечение, тем меньше ожидаемая эффективность.

Если команда врачей (узких специалистов, педиатров, психологов) смогла установить диагноз МПС 1 ребенку в первые 1—2 года жизни, еще до того, как болезнь полностью проявила себя, появляется реальный шанс «победить» болезнь, помочь ребенку и семье.

Список литературы

1. Neufeld E.F., Muenzer J. The mucopolysaccharidoses. In: Scriver C., Beaudet A., Sly W., et al, eds. The Metabolic and Molecular Bases of Inherited Disease. New York, NY: McGraw Hill; 2001:3421—3452.

2. Hopkin R.J., Grabowski G.A. Lysosomal storage diseases. In: Fauci A., Kasper D., Braunwald E., et al, eds. Harrison’s Principles of Internal Medicine. 17th ed. New York, NY: McGraw Hill; 2005: 2452—2456.

3. Meikle P.J., Hopwood J.J., Clague A.E., Carey W.F. Prevalence of lysosomal storage disorders. JAMA. 1999;281(3):249—254.

4. Scott H.S., Bunge S., Gal A., Clarke L.A., Morris C.P., Hopwood J.J. Molecular genetics of mucopolysaccharidosis type I: diagnostic, clinical, and biological implications. Hum Mutat. 1995;6(4): 288—302.

5. Bunge S., Clements P.R., Byers S., Kleijer W.J., Brooks D.A., Hopwood J.J. Genotype-phenotype correlations in mucopolysaccharidosis type I using enzyme kinetics, immunoquantification and in vitro turnover studies. Biochim Biophys Acta. 1998; 1407(3):249 —256.

6. Hopwood J.J., Muller V. Biochemical discrimination of Hurler and Scheie syndromes. Clin Sci (Lond). 1979;57(3):265—272.

7. Beesley C., Meaney C., Greenland G., et al. Mutational analysis of 85 mucopolysaccharidosis type I families: frequency of known mutations, identification of 17 novel mutations and in vitro expression of missense mutations. Hum Genet. 2001; 109(5):503—511 PEDIATRICS Volume 123, Number 1, January 2009.

8. Terlato N.J., Cox G.F. Can mucopolysaccharidosis type I disease severity be predicted based on a patient’s genotype? A comprehensive review of the literature. Genet Med. 2003;5(4): 286—294.

9. Yogalingam G., Guo X.H., Muller V.J., et al. Identification and molecular characterization of -L-iduronidase mutations present in mucopolysaccharidosis type I patients undergoing enzyme replacement therapy. Hum Mutat. 2004;24(3):199—207.

10. Stenson P.D., Ball E.V., Mort M., et al. Human Gene Mutation Database: 2003 update. Hum Mutat. 2003;21(6): 577—581.

11. Scott H.S., Nelson P.V., Litjens T., Hopwood J.J., Morris C.P. Multiple polymorphisms within the α-L-iduronidase gene (IDUA): implications for a role in modification of MPS-I disease phenotype. Hum Mol Genet. 1993;2(9):1471—1473.

12. Vijay S., Wraith J.E. Clinical presentation and follow-up of patients with the attenuated phenotype of mucopolysaccharidosis type I. Acta Paediatr. 2005;94(7):872—877.

13. Pastores G., Arn P., Beck M., et al. The MPS I registry: design, methodology, and early findings of a global disease registry for monitoring patients with mucopolysaccharidosis type I. Mol Genet Metab. 2007;91(1):37—47.

14. Hall C.W., Liebaers I., Di Natale P., Neufeld E.F. Enzymatic diagnosis of the genetic mucopolysaccharide storage disorders. Methods Enzymol. 1978;50:439—456.

15. Chamoles N.A., Blanco M.B., Gaggioli D., Casentini C. Hurler-like phenotype: enzymatic diagnosis in dried blood spots on filter paper. Clin Chem. 2001;47(12):2098—2102.

16. Aronovich E.L., Pan D., Whitley C.B. Molecular genetic defect underlying α-L-iduronidase pseudodeficiency. Am J Hum Genet. 1996;58(1):75—85.

17. Wraith J.E. The mucopolysaccharidoses: a clinical review and guide to management. Arch Dis Child. 1995;72(3):263—267.

18. Khan S., Sehat K., Calthorpe D. Cervical cord compression in an elderly patient with Hurler’s syndrome: a case report. Spine. 2003;28(16):E313—E315.

19. Boor R., Miebach E., Bruhl K., Beck M. Abnormal somatosensory evoked potentials indicate compressive cervical myelopathy in mucopolysaccharidoses. Neuropediatrics. 2000;31(3): 122—127.

20. van Heest A.E., House J., Krivit W., Walker K. Surgical treatment of carpal tunnel syndrome and trigger digits in children with mucopolysaccharide storage disorders. J Hand Surg

21. Wraith J.E., Alani S.M. Carpal tunnel syndrome in the mucopolysaccharidoses and related disorders. Arch Dis Child. 1990; 65(9):962—963.

22. Ashworth J.L., Biswas S., Wraith E., Lloyd I.C. The ocular features of the mucopolysaccharidoses. Eye. 2006;20(5):553——563.

23. Ashworth J.L., Biswas S., Wraith E., Lloyd I.C. Mucopolysaccharidoses and the eye. Surv Ophthalmol. 2006;51(1): 1—17.

24. Leighton S.E., Papsin B., Vellodi A., Dinwiddie R., Lane R. Disordered breathing during sleep in patients with mucopolysaccharidoses. Int J Pediatr Otorhinolaryngol. 2001;58(2):127—138.

25. Santamaria F., Andreucci M.V., Parenti G., et al. Upper airway obstructive disease in mucopolysaccharidoses: polysomnography, computed tomography and nasal endoscopy findings. J Inherit Metab Dis. 2007;30(5): 743—749.

26. Wraith J.E. The first 5 years of clinical experience with laronidase enzyme replacement therapy for mucopolysaccharidosis I. Expert Opin Pharmacother. 2005;6(3):489—506.

27. Rentería V.G., Ferrans V.J., Roberts W.C. The heart in the Hurler syndrome: gross, histologic and ultrastructural observations in five necropsy cases. Am J Cardiol. 1976;38(4):487—501.

28. Fischer T.A., Lehr H.A., Nixdorff U., Meyer J. Combined aortic and mitral stenosis in mucopolysaccharidosis type I—S (Ullrich—Scheie syndrome). Heart. 1999;81(1):97—99.

29. Minakata K., Konishi Y., Matsumoto M., Miwa S. Surgical treatment for Scheie’s syndrome (mucopolysaccharidosis type I—S): report of two cases. Jpn Circ J. 1998;62(9):700—703.

30. Wilson W., Taubert K.A., Gewitz M., et al. Prevention of infective endocarditis: guidelines from the American Heart Association: a guideline from the American Heart Association Rheumatic Fever, Endocarditis, and Kawasaki Disease Committee, Council on Cardiovascular Disease in the Young, and the Council on Clinical Cardiology, Council on Cardiovascular Surgery and Anesthesia, and the Quality of Care and Outcomes Research Interdisciplinary Working Group. Circulation. 2007;116(15): 1736 —1754.

31. Shinhar S.Y., Zablocki H., Madgy D.N. Airway management in mucopolysaccharide storage disorders. Arch Otolaryngol Head Neck Surg. 2004;130(2):233—237.

32. Brain A.I. The laryngeal mask: a new concept in airway management. Br J Anaesth. 1983;55(8):801— 805.

33. Hinek A., Wilson S.E. Impaired elastogenesis in Hurler disease: dermatan sulfate accumulation linked to deficiency in elastinbinding protein and elastic fiber assembly. Am J Pathol. 2000; 156(3):925—938.

34. Whitley C.B., Belani K.G., Chang P.N., et al. Long-term outcome of Hurler syndrome following bone marrow transplantation. Am J Med Genet. 1993;46(2):209 —218.

35. Guffon N., Souillet G., Maire I., Straczek J., Guibaud P. Follow-up of nine patients with Hurler syndrome after bone marrow transplantation. J Pediatr. 1998;133(1):119 —125.

36. Peters C., Shapiro E.G., Anderson J., et al. Hurler syndrome, part II: outcome of HLA-genotypically identical sibling and HLA-haploidentical related donor bone marrow transplantation in fifty-four children. Blood. 1998;91(7):2601—2608.

37. Vellodi A., Young E., Cooper A., Lidchi V., Winchester B., Wraith J.E. Long-term follow-up following bone marrow transplantation for Hunter disease. J Inherit Metab Dis. 1999;22(5): 638—648.

38. Peters C., Steward C.G. Hematopoietic cell transplantation for inherited metabolic diseases: an overview of outcomes and practice guidelines. Bone Marrow Transplant. 2003;31(4): 229—239.

39. Souillet G., Guffon N., Maire I, et al. Outcome of 27 patients with Hurler’s syndrome transplanted from either related or unrelated haematopoietic stem cell sources. Bone Marrow Transplant. 2003;31(12):1105—1117.

40. Staba S.L., Escolar M.L., Poe M., et al. Cord-blood transplants from unrelated donors in patients with Hurler’s syndrome. N Engl J Med. 2004;350(19):1960 —1969.

41. Grigull L., Beilken A., Schrappe M., et al. Transplantation of allogeneic CD34-selected stem cells after fludarabinebased conditioning regimen for children with mucopolysaccharidosis 1H (M. Hurler). Bone Marrow Transplant. 2005;35(3):265—269.

42. Hobbs J.R., Hugh-Jones K., Barrett A.J., et al. Reversal of clinical features of Hurler’s disease and biochemical improvement after treatment by bone-marrow transplantation. Lancet. 1981; 2(8249):709—712.

43. Krivit W., Peters C., Shapiro E.G. Bone marrow transplantation as effective treatment of central nervous system disease in globoid cell leukodystrophy, metachromatic leukodystrophy, adrenoleukodystrophy, mannosidosis, fucosidosis, aspartylglu-cosaminuria, Hurler, Maroteaux-Lamy, and Sly syndromes, and Gaucher disease type III. Curr Opin Neurol. 1999;12(2): 167—176.

44. Peters C., Shapiro E.G., Krivit W. Hurler syndrome: past, present, and future. J Pediatr. 1998;133(1):7—9.

45. Boelens J.J., Wynn R.F., O’Meara A., et al. Outcomes of hematopoietic stem cell transplantation for Hurler’s syndrome in Europe: a risk factor analysis for graft failure. Bone Marrow Transplant. 2007;40(3):225—233.

46. Peters C. Hematopoietic cell transplantation for storage dis-28 MUENZER, et al, Downloaded from by guest on October 6, 2016 eases. In: Blume K.G., Forman S.J., Appelbaum F.R., eds. Hematopoietic Stem Cell Transplantation. Malden, MA: Blackwell Science; 2004:1455—1470.

47.Krivit W., Lockman L.A., Watkins P.A., Hirsch J., Shapiro E.G. The future for treatment by bone marrow transplantation for adrenoleukodystrophy, metachromatic leukodystrophy, globoid cell leukodystrophy and Hurler syndrome. J Inherit Metab Dis. 1995;18(4):398—412.

48. Malone B.N., Whitley C.B., Duvall A.J., et al. Resolution of obstructive sleep apnea in Hurler syndrome after bone marrow transplantation. Int J Pediatr Otorhinolaryngol. 1988;15(1): 23—31.

49. Braunlin E.A., Rose A.G., Hopwood J.J., Candel R.D., Krivit W. Coronary artery patency following long-term successful engraftment 14 years after bone marrow transplantation in the Hurler syndrome. Am J Cardiol. 2001;88(9):1075—1077.

50. Braunlin E.A., Stauffer N.R., Peters C.H., et al. Usefulness of bone marrow transplantation in the Hurler syndrome. Am J Cardiol. 2003;92(7):882—886.

51. Weisstein J.S., Delgado E., Steinbach L.S., Hart K., Packman S. Musculoskeletal manifestations of Hurler syndrome: long-term follow-up after bone marrow transplantation. J Pediatr Orthop. 2004;24(1):97—101.

52. Hite SH, Peters C, Krivit W. Correction of odontoid dysplasia following bone-marrow transplantation and engraftment (in Hurler syndrome MPS 1H). Pediatr Radiol. 2000;30(7):464 – 470

53. Kakkis ED, Muenzer J, Tiller GE, et al. Enzyme-replacement therapy in mucopolysaccharidosis I. N Engl J Med. 2001;344(3): 182–188

54. Sifuentes M, Doroshow R, Hoft R, et al. A follow-up study of MPS I patients treated with laronidase enzyme replacement therapy for 6 years. Mol Genet Metab. 2007;90(2):171–180

55. Wraith JE, Clarke LA, Beck M, et al. Enzyme replacement therapy for mucopolysaccharidosis I: a randomized, doubleblinded, placebo-controlled, multinational study of recombinant human α-L-iduronidase (laronidase). J Pediatr. 2004; 144(5):581–588

56. Wraith JE, Beck M, Lane R, et al. Enzyme replacement therapy in patients who have mucopolysaccharidosis I and are younger than 5 years: results of a multinational study of recombinant human α-L-iduronidase (laronidase). Pediatrics. 2007;120(1). Available at: www.pediatrics.org/cgi/content/full/120/1/e37

57. Machtelt G Bouwman, Quirine G A Teunissen, Frits A Wijburg, Gabor E Linthorst ‘Doctor Google’ ending the diagnostic odyssey in lysosomal storage disorders: parents using internet search engines as an efficient diagnostic strategy in rare diseases. (Downloaded from adc.bmj.com on July 2, 2014 Published by group.bmj.com)

58. Arn P, Bruce IA, Wraith JE. Airway-related symptoms and surgeries in patients with mucopolysaccharidosis I. Ann Otol Rhinol Laryngol. 2015 Mar;124(3):198-205

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь