Применение длительно действующих дигидропиридиновых антагонистов кальция для лечения и профилактики хронической болезни почек: возможности и перспективы

01.01.2010
954

Представлено обоснование применения длительно действующих дигидропиридиновых антагонистов кальция, в частности фелодипина, для лечения и профилактики хронической болезни почек.

Распространенность хронической болезни почек (ХБП) в общей популяции неуклонно увеличивается, и сегодня очевидно, что этим пациентам угрожает не только терминальная почечная недостаточность, но и сердечно-сосудистые осложнения, риск которых заметно повышается уже на ранних ее стадиях и становится очень высоким при стойком снижении скорости клубочковой фильтрации (СКФ) [1–3]. Общепризнанно, что одной из центральных стратегий, позволяющих уменьшить вероятность неблагоприятных исходов ХБП, является антигипертензивная терапия, всегда комбинированная и в большинстве случаев требующая применения ингибитора АПФ или блокатора рецепторов ангиотензина II [4].

В целом качество лечения артериальной гипертензии (АГ) при ХБП остается далеким от должного, особенно на ее стадиях, характеризующихся стойким снижением СКФ, темп которого во многом определяется именно повышенным артериальным давлением (АД) [5]. Так, регистр NHANES [6] свидетельствует о том, что только у 37 % лис с расчетной СКФ менее 60 мл/мин/1,73 м2 можно констатировать величины АД, составляющие

Очевидно, что достижение целевых величин АД, обозначенных жестче, чем в общей популяции [9] при ХБП любой стадии, как и при других вариантах АГ высокого/очень высокого риска, возможно только с помощью комбинации антигипертензивных препаратов [10]. Каким комбинациям антигипертензивных препаратов при ХБП следует отдавать предпочтение, если учесть, что эти комбинации должны обязательно включать ингибитор АПФ или блокатор рецепторов ангиотензина II? Если ориентироваться на стратегию, принятую при АГ высокого/очень высокого риска, эта комбинация должна включать длительно действующий дигидропиридиновый антагонист кальция: обоснованность этого четко подтверждена в масштабном исследовании ACCOMPLISH [11], включившем 11506 больных АГ высокого риска, рандомизированных к приему комбинации длительно действующего дигидропиридинового антагониста кальция и ингибитора АПФ или ингибитора АПФ с тиазидным диуретиком. В качестве первичной конечной точки исследования ACCOMPLISH рассматривали сердечно-сосудистую смерть, нефатальные острый инфаркт миокарда и мозговой инсульт, госпитализацию в связи со стенокардией, вмешательство на коронарных артериях и эпизод сердечной реанимации.

Популяция пациентов, включенных в исследование ACCOMPLISH, полностью соответствует общепринятым представлениям об АГ высокого/очень высокого риска: большинство имело абдоминальное ожирение (средняя величина окружности талии – 103 см), около 40 % – исходно получали 3 и более антигипертензивных препарата и/или были в возрасте старше 70 лет. Среди больных 60,4 % страдали сахарным диабетом типа 2, 72,4 % демонстрировали нарушения обмена липопротеидов, 23,5 % перенесли острый инфаркт миокарда, 35,8 % – коронарную реваскуляризацию, 13,2 % – мозговой инсульт, 11,3 % были курильщиками. ХБП III и последующих стадий (расчетная СКФ

Продолжительность наблюдения составила в среднем 36 месяцев. Величины АД, достигнутые к завершению исследования, практически не различались между двумя группами и составили 131,6/73,3 мм рт. ст. у принимавших комбинацию антагониста кальция с ингибитором АПФ и 132,5/74,4 мм рт. ст. принимавших комбинацию ингибитора АПФ с гидрохлоротиазидом. Тем не менее комбинация антагониста кальция с ингибитором АПФ обеспечила дополнительное по сравнению с комбинацией ингибитора АПФ с гидрохлоротиазидом снижение риска наступления любого события, отнесенного к первичной конечной точке, на 19,6 % (р

Со второй половины 1990-х гг. было накоплено определенное количество фактов против использования длительно действующих дигидропиридиновых антагонистов кальция для лечения ХБП, особенно с альбуминурией/протеинурией: считалось, что, обусловливая дилатацию преимущественно приносящей, но не выносящей артериолы почечного клубочка, эти препараты могут способствовать усугублению внутриклубочковой гипертензии и тем самым – нарастанию экскреции белков с мочой [12]. Это подтверждали, в частности, результаты исследования REIN, в котором в группе, получавшей дигидропиридиновый антагонист кальция, наблюдалось увеличение протеинурии (особенно заметное при сопоставлении получавшей его группы пациентов с теми, кто принимал ингибитор АПФ) [13]. В исследовании AASK, включившем пациентов с АГ и почечным поражением, проявившемся стойким снижением СКФ, амлодипин также оказался достоверно менее эффективным, чем ингибитор АПФ, с точки зрения способности предупреждать нарастание почечной недостаточности и развитие ее терминальной стадии [14]. Амлодипин также не превосходил блокатор рецепторов ангиотензна II с позиций профилактики терминальной почечной недостаточности у больных диабетической нефропатией с протеинурией > 1 г/сут в исследовании IDNT [15]. Означает ли это, что длительно действующие дигидропиридиновые антагонисты не только не показаны при ХБП с альбуминурией/протеинурией, но даже могут приносить вред подобным пациентам? Более подробное рассмотрение данных, полученных в названных клинических исследованиях, позволяет утверждать, что длительно действующие дигидропиридиновые антагонисты кальция не опасны при ХБП и даже могут приносить этим больным отчетливую пользу. Прежде всего следует отметить, что в исследовании REIN применяли не длительно-, а короткодействующий дигидропиридиновый антагонист кальция (нифедипин), использование которого для длительного лечения любых клинических вариантов АГ, тем более ассоциированных с поражением органов-мишеней, в т. ч. ХБП, считают нецелесообразным в связи с противоречивым влиянием этого препарата на прогноз [9]. В исследовании AASK и IDNT эффективность амлодипина сопоставляли, соответственно, с ингибитором АПФ или блокатором рецепторов ангиотензина II – препаратами, обладающими наибольшим из доступных в настоящее время антипротеинурическим действием. Сопоставление нефропротективного эффекта с блокаторами РААС в режиме монотерапии ставит в заведомо проигрышное положение не только длительно действующие дигидропиридиновые антагонисты кальция, но и любые другие классы антигипертензивных препаратов (тиазидные и тиазидоподобные диуретики, кардиоселективные β-адреноблокаторы).

Накопленный в масштабных клинических исследованиях опыт применения длительно действующих дигидропиридиновых антагонистов кальция свидетельствует в пользу того, что при АГ они могут предупреждать развитие почечного поражения. Исследование HOT [16], в котором оценивалась целесообразность достижения целевого АД, включило 18790 больных – представителей 26 стран в возрасте от 50 до 80 лет (в среднем 61,5 года), страдавших АГ с диастолическим АД (ДАД) от 100 до 115 мм рт. ст. (в среднем 105 мм рт. ст.), которые были рандомизированы к целевому ДАД ≤ 90 мм рт. ст., ≤ 85 мм рт. ст. или ≤ 80 мм рт. ст. В качестве первого препарата назначили фелодипин, в качестве дополнительных применили ингибитор АПФ, бета-адреноблокатор или тиазидовый диуретик. ДАД было снижено в трех группах на 20,3, 22,3 и 24,3 мм рт. ст. соответственно. Меньшие величины ДАД (в среднем 82,6 мм рт. ст.) были сопряжены с меньшей частотой сердечно-сосудистых осложнений, наименьший риск сердечно-сосудистой смерти был констатирован при ДАД, составившем 86,5 мм рт. ст. Дальнейшее снижение ДАД не привело к увеличению частоты нежелательных явлений. У пациентов с сахарным диабетом типа 2 риск основных сердечно-сосудистых осложнений уменьшился на 51 % (р = 0,005) при достижении величины ДАД ≤ 80 мм рт. ст. по сравнению с теми, у кого оно составило ≤ 90 мм рт. ст. Основным результатом исследования HOT можно считать получение целевых величин АД, к которым следует стремиться у всех больных АГ для максимально возможного снижения риска сердечно-сосудистых осложнений; при этом было установлено, что в состав комбинации антигипертензвивных препаратов желательно включение фелодипина.

Специально проведенный анализ результатов исследования HOT [17] показал, что антигипертензивная терапия, включающая фелодипин, сохраняет свою эффективность с точки зрения достижения целевого ДАД и при креатининемии > 1,5 мг/дл. Следует подчеркнуть также, что умеренная гиперкреатининемия в исследовании HOT была сопряжена с увеличением относительного риска сердечно-сосудистых осложнений в 1,58 раза (p

Нефропротективные возможности длительно действующих дигидропиридиновых антагонистов кальция, очевидно, во многом обусловлены их установленной в крупных контролируемых исследования, в частности широко известном исследовании Syst-Eur [18], способностью существенно снижать повышенное систолическое АД (САД). Во многом именно на основании результатов исследования Syst-Eur изолированную систолическую АГ у пожилых рассматривают в качестве приоритетного показания к назначению длительно действующих дигидропиридиновых антагонистов кальция [9].

Наряду с достоверным снижением риска основных сердечно-сосудистых осложнений в исследовании Syst-Eur также удалось продемонстрировать благоприятное влияние антагониста кальция на функцию почек. В группе, получавшей нитрендипин, частота почечной недостаточности уменьшилась на 64 %, появления протеинурии – на 33 %. У больных сахарным диабетом длительно действующий дигидропиридиновый антагонист кальция снижал риск появления протеинурии на 71 % [19]. Приведенные данные могут быть объяснены с позиций того, что именно при изолированной систолической АГ напряжение сдвига эндотелиоцитов, в т. ч. локализующихся в почечном клубочке, а следовательно, и выраженность нарушений их функции максимальны: так, рост САД на 10 мм рт. ст. сопряжен с увеличением вероятности появления микроальбуминурии – локально-почечного маркера дисфункции эндотелия и потенциально обратимого признака гипертонической нефропатии – на 51 % [20]. В популяционном исследовании GUBBIO показано, что при наличии изолированной систолической АГ вероятность микроальбуминурии возрастает в 4,95 раза. Детерминантой микроальбуминурии оказался также сопряженный с увеличением САД подъем пульсового АД: его рост на 15 мм рт. ст. повышал вероятность микроальбуминурии в 1,71 раза [21]. В хорошо известном исследовании LIFE максимальные величины пульсового АД были ассоциированы с наибольшей частотой микроальбуминурии [22]; таким образом, еще раз была подтверждена правомочность отнесения изолированной систолической АГ с нормальным диастолическим (и следовательно, высоким пульсовым) АД к категории очень высокого риска осложнения [9]. Значит, снижая САД, длительно действующие дигидропиридиновые антагонисты кальция тем самым способствуют нормализации функции эндотелия, в т. ч. гломерулярного, и таким образом предупреждают развитие гипертонического поражения почек.

Результаты эпидемиологических исследований четко свидетельствуют о том, что рост САД представляет собой один из наиболее значимых в популяции факторов риска стойкого ухудшения фильтрационной функции почек [23, 24]. Так, по данным B.E. Vikse et al. (2003) [25], величина САД ≥ 160 мм рт. ст. обусловливает развитие и прогрессирование глобального нефросклероза, наличие которого удается подтвердить с помощью морфологического исследования ткани почек, полученной при биопсии. У больных АГ исходное (до начала антигипертензивной терапии) САД в наибольшей степени корреллирует с отрицательной динамикой СКФ [26]. Рост пульсового АД – производное от повышения САД – также сегодня может претендовать на роль самостоятельного фактора риска ХБП [27]. Увеличение пульсового АД ассоциировано с достоверным снижением СКФ: эту закономерность удалось подтвердить как при обследовании пациентов в возрасте старше 60 лет с изолированной систолической АГ [28], так и у больных, получающих постоянную терапию с использованием различных классов антигипертензивных препаратов [29].

В свою очередь снижение САД может претендовать на роль одного из наиболее действенных подходов к профилактике ХБП в общей популяции; реализация его, очевидно, предполагает использование во многих случаях именно длительно действующих дигидропиридиновых антагонистов кальция, в частности фелодипина. FEVER [30] – очень крупное контролируемое клиническое исследование, включившее 9800 больных АГ, коренных жителей Китая в возрасте от 50 до 79 лет, имевших один и более сердечно-сосудистых факторов риска или сердечно-сосудистое заболевание, у которых в течение 6 недель, несмотря на предшествующую антигипертензивную терапию (гидрохлоротиазид 12,5 мг/сут), АД оставалось на уровне 140–180/90–100 мм рт. ст. Эти пациенты были рандомизированы к приему комбинации фелодипина с гидрохлоротиазидом или плацебо (представители этой группы продолжали получать гидрохлоротиазид): продолжительность наблюдения составила 40 месяцев; каждые 3 месяца пациенты обследовались врачом. Основной задачей исследования FEVER было сопоставление частоты мозгового инсульта и других сердечно-сосудистых осложнений в двух группах. Из участвовавших в исследовании 9711 больных завершили исследование согласно протоколу; только 0,3 % было потеряно для наблюдения. В группе, получавшей фелодипин, АД снизилось в среднем со 154,2/91,0 до 137,3/82,5 мм рт. ст.; в группе, принимавшей плацебо, – со 154,4/91,3 до 142,5/85,0 мм рт. ст., различие между достигнутым в двух группах АД составило 4,2/2,1 мм рт. ст. По сравнению с пациентами, получавшими плацебо, у принимавших фелодипин было достигнуто снижение частоты смертельного и несмертельного мозгового инсульта на 27 % (р = 0,001), всех сердечно-сосудистых осложнений – на 27 % (р

Одним из обстоятельств, существенно ограничивающих применение многих антагонистов кальция, особенно дигидропиридиновых, например нифедипина и амлодипина, является развитие отеков лодыжек, наблюдающееся не менее чем у 10 % получающих эти препараты больных [31]. Установлено, что частота отеков, возникающих при приеме фелодипина, достоверно меньше, чем при приеме амлодипина. R.M. Schaefer et al. (1998) [32] оценили частоту возникновения отеков при применении фелодипина (2,5 мг/сут) или амлодипина (5 мг/сут) у 535 пациентов с АГ (САД – 160–220 мм рт. ст. и/или ДАД 90–115 мм рт. ст.) в возрасте старше 65 лет. Если величина АД превышала 160/90 мм рт. ст. на 3-й или 6-й неделе лечения, дозу фелодипина увеличивали до 5–10 мг/сут, дозу амлодипина – до 10 мг/сут. Оба препарата в одинаковой степени снижали АД. Тем не менее отеки лодыжек достоверно реже возникали при приеме фелодипина, чем при приеме амлодипина (32 и 43 % соответственно, р = 0,007).

Меньшая по сравнению с амлодипином и другими длительно действующими дигидропиридиновыми антагонистами кальция способность фелодипина провоцировать отеки лодыжек может быть связанной с тем, что это в меньшей степени, чем другие, обусловливает дисбаланс между тонусом артериол и венул нижних конечностей. С помощью окклюзионной венозной плетизмографии M. Bicchi et al. (1998) [33] оценили динамику венозного кровотока и показатели, характеризующие растяжимость венозной стенки, в течение 24 часов после приема фелодипина у пациентов с АГ. На 1-й, 7-й и 30-й дни лечения венозный кровоток в покое увеличивался между 4 и 8 часами после приема фелодипина, но к 24-му часу этот показатель всегда возвращался к нормальным значениям. Венозный отток после приема фелодипина достоверно не изменялся. Таким образом, отмеченное в клинических исследованиях снижение частоты отеков лодыжек при применении фелодипина по сравнению с другими антагонистами кальция может быть обосновано с патогенетических позиций, и это имеет особое значение у пациентов с признаками почечного поражения, у которых появление или нарастание периферических отеков может быть интерпретировано как маркер его активности, что приведет к заведомо ошибочным мерам, направленным на коррекцию терапевтической тактики.

Понятно, что фелодипин, как и другие длительно действующие дигидропиридиновые антагонисты кальция, будет использоваться у пациентов с высоким риском или признаками почечного поражения преимущественно в составе комбинированной антигипертензивной терапии. В пользу обоснованности рассмотрения использования фелодипина в качестве самостоятельного компонента нефропротективной стратегии свидетельствуют результаты исследования NEPHROS [34], включившего 158 пациентов с недиабетическими хроническими заболеваниями почек и неконтролируемой (ДАД ≥ 95 мм рт. ст.) АГ, которые были рандомизированы к приему рамиприла, фелодипина и их комбинации. Во всех группах в качестве целевого рассматривали величины ДАД

Одно из специфических показаний к назначению антагонистов кальция, в т. ч. фелодипина, – профилактика и уменьшение выраженности нефротоксического действия ингибиторов кальцинейрина, включая циклоспорина [35]. S.S. Sorensen et al. (1992) [36] показали, что у реципиентов почечного трансплантата, получающих циклоспорин, фелодипин обусловливает увеличение СКФ, почечного плазмотока со одновременным снижением фракционной реабсорбции натрия в дистальных канальцах, что в конечном итоге приводит к увеличению натрийуреза и диуреза. Эти положительные свойства фелодипина сохраняются и при назначении его в период, предшествующий трансплантации почек, а также пациентам с исходно сохранной функцией почек, получающим циклоспорин по другим показаниям, например для лечения кожных болезней [37]. Cпособность фелодипина увеличивать СКФ и почечный плазмоток у пациентов, получающих циклоспорин, сохраняется длительно [38]. Предупреждение индуцированной ингибиторами кальцинейрина нефропатии, в т. ч. у реципиентов почечного трансплантата, – особое свойство фелодипина и длительно действующих дигидропиридиновых антагонистов кальция, указывающее на наличие у этого класса препаратов составляющих нефропротективного эффекта, пока четко не установленных в отношении ингибиторов АПФ и блокаторов рецепторов ангиотензина II.

Длительно действующие дигидропиридиновые антагонисты кальция, в частности фелодипин, сегодня находятся лишь на начальном этапе накопления доказательств наличия у них нефропротективных свойств. Тем не менее способность снижать САД и в связи с этим нормализовывать функцию эндотелия, в частности, расположенного в почечных клубочках, опыт контролируемых клинических исследований, свидетельствующих о том, что этот подкласс антагонистов кальция способствует сохранению фильтрационной функции почек при АГ высокого риска, уже в настоящее время обосновывают их использование для профилактики или лечения ХБП. Как и другие классы антигипертензивных препаратов, их, как правило, приходится применять в комбинациях: в этой ситуации дополнительными аргументами в пользу выбора именно фелодипина могут служить лучшая переносимость, а также наличие положительных результатов специально проведенных клинических исследований.

Список литературы

1. Coresh J., Selvin E., Stevens L.A. et al. Prevalence of chronic kidney disease in the United States. J.A.M.A. 2007; 298(17): 2038–2047.
2. Мухин Н.А., Моисеев В.С. Кардиоренальные соотношения и риск сердечно-сосудистых заболеваний. Вестник РАМН 2003; 11: 50–55.
3. Смирнов А.В., Добронравов В.А., Каюков И.Г. Кардиоренальный континуум: патогенетические основы превентивной нефрологии. Нефрология. 2005; 9(3): 7–12.
4. Кутырина И.М., Мартынов СА., Швецов М.Ю. и др. Артериальная гипертония при хроническом гломерулонефрите: частота выявления и эффективность лечения. Тер. арх. 2004; 9: 10–15.
5. Siamopoulos K.C., Kalaitzidis R.G. Inhibition of the renin-angiotensin system and chronic kidney disease. Int. Urol. Nephrol. 2008; 40(4): 1015–1025.
6. Peralta C.A., Hicks L.S., Chertow G.M. et al. Control of hypertension in adults with chronic kidney disease in the United States. Hypertension. 2005; 45(6): 1119–1124.
7. Plantinga L.C., Miller E.R. 3rd, Stevens L.A. et al.; Centers for Disease Control and Prevention Chronic Kidney Disease Surveillance Team. Blood pressure control among persons without and with chronic kidney disease: US trends and risk factors 1999–2006. Hypertension. 2009; 54(1): 47–56.
8. Duru O.K., Li S., Jurkovitz C. et al. Race and sex differences in hypertension control in CKD: results from the Kidney Early Evaluation Program (KEEP). Am. J. Kidney Dis. 2008; 51(2): 192–198.
9. Российское медицинское общество по артериальной гипертонии – Всероссийское научное общество кардиологов. Диагностика и лечение артериальной гипертензии. Российские рекомендации (третий пересмотр.). М., 2008.
10. Чазова И.Е., Ратова Л.Г. Комбинированная терапия артериальной гипертонии. Сердце. 2005; 4(3): 120–126.
11. Jameson K., Weber M.A., Bakris G.L. et al., ACCOMPLISH Trial Investigators. Benazepril plus amlodipine or hydrochlorothiazide for hypertension in high-risk patients. N. Engl. J. Med. 2008; 359: 2417–2428.
12. Ruggenenti P., Schieppati A., Remuzzi G. Progression, remission, regression of chronic renal diseases. Lancet 2001; 357: 1601–1608.
13. The GISEN Group (Gruppo Italiano di Studi Epidemiologici in Nefrologia). Randomised placebo-controlled trial of effect of ramipril on decline in glomerular filtration rate and risk of terminal renal failure in proteinuric, nondiabetic nephropathy. Lancet. 1997; 349(9069): 1857–1863.
14. Agodoa L.Y., Appel L., Bakris G.L. et al.; African American Study of Kidney Disease and Hypertension (AASK) Study Group. Effect of ramipril vs amlodipine on renal outcomes in hypertensive nephrosclerosis: a randomized controlled trial. J.A.M.A. 2001; 285(21): 2719–2728.
15. Lewis E.J., Hunsicker L.G., Clarke W.R. et al. Renoprotective effect of the angiotensin-receptor antagonist irbesartan in patients with nephropathy due to type 2 diabetes. N. Engl. J. Med. 2001; 345: 851–860.
16. Hansson L., Zanchetti A., Carruthers S.G. et al. Effects of intensive bloodpressure lowering and low-dose aspirin in patients with hypertension: principal results of the Hypertension Optimal Treatment (HOT) randomised trial. HOT Study Group. Lancet. 1998; 351(9118): 1755–1762.
17. Ruilope L.M., Salvetti A., Jamerson K. et al. Renal function and intensive lowering of blood pressure in hypertensive participants of the hypertension optimal treatment (HOT) study. J. Am. Soc. Nephrol. 2001; 12(2): 218–225.
18. Staessen J.A., Fagard R., Thijs L. et al. Randomised double-blind comparison of placebo and active treatment for older patients with isolated systolic hypertension. Lancet 1997; 350: 757–764.
19. Voyaki S.M., Staessen J.A., Thijs L. et al. Follow-up of renal function in treated and untreated older patients with isolated systolic hypertension. Systolic Hypertension in Europe (Syst-Eur) Trial Investigators. J. Hypertens. 2001; 19: 511–519.
20. Gerber L.M., Shmukler C., Alderman M.H. Differences in urinary albumin excretion rate between normotensive and hypertensive, white and nonwhite subjects. Arch. Intern. Med. 1992; 152: 373–377.
21. Cirillo M., Stellato D., Laurenzi M. et al. Pulse pressure and isolated systolic hypertension: association with microalbuminuria. The GUBBIO Study Collaborative Research Group. Kidney Int. 2000; 58(3): 1211–1218.
22. Gerdts E., Papademetriou V., Palmieri V. et al.; Losartan Intervention For End (LIFE) point reduction in hypertension study. Correlates of pulse pressure reduction during antihypertensive treatment (losartan or atenolol) in hypertensive patients with electrocardiographic left ventricular hypertrophy (the LIFE study). Am. J. Cardiol. 2002; 89(4): 399–402.
23. Klag M.J., Whelton P.K., Randall B.L. et al. End-stage renal disease in African-American and white men: 16-year MRFIT findings. J.A.M.A. 1997; 277: 1293–1298.
24. Domrongkitchaiporn S., Sritara P., Kitiyakara C. et al. Risk factors for development of decreased kidney function in a southeast Asian population: a 12-year cohort study. J. Am. Soc. Nephrol. 2005; 16: 791–799.
25. Vikse B.E., Aasarod K., Bostad L., Iversen B.M. Clinical prognostic factors in biopsy-proven benign nephrosclerosis. Nephrol. Dial. Transplant. 2003; 18(3): 517–523.
26. Fesler P., Ribstein J., du Cailar G., Mimran A. Determinants of cardiorenal damage progression in normotensive and never-treated hypertensive subjects. Kidney Int. 2005; 67(5): 1974–1979.
27. Mimran A. Consequences of elevated pulse pressure on renal function. J. Hypertens. Suppl. 2006; 24(3): S3–S7.
28. Fesler P., Safar M.E., du Cailar G. et al. Pulse pressure is an independent determinant of renal function decline during treatment of essential hypertension. J. Hypertens. 2007; 25(9): 1915–1920.
29. Verhave J.C., Fesler P., du Cailar G. et al. Elevated pulse pressure is associated with low renal function in elderly patients with isolated systolic hypertension. Hypertension. 2005; 45(4): 586–591.
30. Liu L., Zhang Y., Liu G.; FEVER Study Group. The Felodipine Event Reduction (FEVER) Study: a randomized long-term placebo-controlled trial in Chinese hypertensive patients. J. Hypertens. 2005; 23(12): 2157–2172.
31. Dougall H.T., McLay J. A comparative review of the adverse effects of calcium antagonists. Drug Saf. 1996; 15(2): 91–106.
32. Schaefer R.M., Aldons P.M., Burgess E.D. et al. Improved tolerability of felodipine compared with amlodipine in elderly hypertensives: a randomised, double-blind study in 535 patients, focusing on vasodilatory adverse events. The International Study Group. Int. J. Clin. Pract. 1998; 52(6): 381–386.
33. Bicchi M., Vedovini G., Cappelli R. et al. Effect of felodipine on arterial blood flow and venous function at rest in patients with mild essential hypertension. Angiology. 1998; 49(5): 373–380.
34. Herlitz H., Harris K., Risler T. et al. The effects of an ACE inhibitor and a calcium antagonist on the progression of renal disease: the Nephros Study. Nephrol. Dial. Transplant. 2001; 16(11): 2158–2165.
35. Cattran D.C., Alexopoulos E., Heering P. et al. Cyclosporin in idiopathic glomerular disease associated with the nephritic syndrome: workshop recommendations. Kidney Int. 2007; 72(12): 1429–1447.
36. Sorensen S.S., Skovbon H., Eiskjaer H. et al. Effect of felodipine on renal haemodynamics and tubular sodium handling in cyclosporintreated renal transplant recipients. Nephrol. Dial. Transplant. 1992; 7(1): 69–78.
37. Pedersen E.B., Madsen J.K., Sorensen S.S., Zachariae H. Improvement in renal function by felodipine during cyclosporine treatment in acute and shortterm studies. Kidney Int. Suppl. 1996; 55: S94–S96.
38. Madsen J.K., Sorensen S.S., Hansen H.E., Pedersen E.B. The effect of felodipine on renal function and blood pressure in cyclosporin-treated renal transplant recipients during the first three months after transplantation. Nephrol. Dial. Transplant. 1998; 13(9): 2327–2334.

Об авторах / Для корреспонденции

Фомин В.В. – доцент кафедры терапии и профболезней, ученый секретарь Научно-исследовательского центра ММА им. И.М. Сеченова, д.м.н.
E-mail: fomin_vic@mail.ru
Гирина С.С. – врач-ординатор кафедры терапии и профболезней ММА им. И.М. Сеченова.
Тел. 8(499) 248-57-55

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь