Современный взгляд на участие Toll-подобных рецепторов в патогенезе ревматоидного артрита и атеросклероза

DOI: https://dx.doi.org/10.18565/pharmateca.2018.14.26-31

25.12.2018
62

1) Северо-Осетинская государственная медицинская академия (СОГМА), Владикавказ, Россия; 2) Клиническая больница СОГМА, ревматологическое отделение, Владикавказ, Россия

В настоящем обзоре обобщены сведения, свидетельствующие об общности патогенетических звеньев ревматоидного артрита и атеросклероза, а также участие в их развитии таких компонентов иммунной системы, как Toll-подобные рецепторы, описаны их структура и функции. Отражены результаты последних исследований в области изучения роли Toll-подобных рецепторов 5 в развитии и прогрессировании ревматоидного артрита и атеросклероза.

Ревматоидный артрит (РА) представляет собой хроническое ревматическое воспалительное заболевание, сопровождающееся поражением преимущественно периферических (синовиальных) суставов в виде симметричного прогрессирующего эрозивно-деструктивного полиартрита и развитием широкого спектра внесуставных проявлений [1]. Несмотря на развитие новых методов диагностики и лечения, заболевание продолжает оставаться актуальной проблемой в клинико-эпидемиологической и социально-экономических сферах из-за частого развития стойкой нетрудоспособности, ранней инвалидизации и преждевременной смертности [2], одной из ведущих причин которой является кардиоваскулярная патология [3–5]. Повышенный риск развития сердечно-сосудистых заболеваний при РА (острый инфаркт миокарда, инсульт, внезапная сердечная смерть), в основе которых лежит раннее развитие и быстрое прогрессирование атеросклероза сосудов, лишь отчасти обусловлен традиционными факторами риска.

Большинство исследований в настоящее время подтверждает состоятельность иммуногенетической теории патогенеза РА. Заболевание сопровождается развитием синовита, которому свойственны обширная пролиферация синовиальных клеток и клеточная инфильтрация более глубоких слоев. Характер этой инфильтрации во многом определяется стадией заболевания. При длительном течении РА среди клеток преобладают лимфоциты, макрофаги, фибробласты и плазматические клетки, нередко обнаруживаются лимфоидные фолликулы с зародышевыми центрами (аналогичные таковым в лимфатических узлах). Отличительными чертами синовиальной патологии при РА являются пролиферации синовиальных клеток, неоангиогенез и инфильтрация воспалительными элементами, включая макрофаги, клетки миелоидного и лимфоидного рядов [6, 7]. Возникновение заболевания, берущего начало в периферических лимфоидных органах, вероятно, обусловлено дендритными клетками, презентирующими аутоантигены аутореактивным Т-клеткам, которые в свою очередь активируют аутореактивные B-клетки посредством цитокинов и ко-стимулирующих молекул. Данный процесс опосредует гиперпродукцию аутоантител и отложение иммунных комплексов в суставах [8]. Попадая в синовиальную жидкость, иммунные комплексы фагоцитируются нейтрофилами, которые разрушаясь выделяют различные лизосомальные ферменты, способные активировать медиаторы воспаления – кинины, простагландины, компоненты комплемента, обладающие анафилактогенными, цитотоксическими и хемотаксическими свойствами. Дисбаланс провоспалительных и антивоспалительных цитокинов способствует индукции хронического воспаления и как следствие – повреждению суставов, что позволяет рассматривать системное воспаление в роли основного патогенетического звена РА [1, 9–12].

В то же время проведенные клинические, лабораторные и эпидемиологические исследования показали, что прогрессирующее системное воспаление является одним из нетрадиционных факторов увеличения сердечно-сосудистого риска у пациентов с РА [13]. Вне традиционных сердечно-сосудистых факторов риска хроническое системное воспаление, решающее в развитии атеросклероза и его прогрессирования от эндотелиальной дисфункции до разрыва атеросклеротической бляшки и тромбоза. Длительное время главной причиной атеросклероза считалось пассивное накопление липидов в стенке сосуда, однако в настоящее время признано, что это динамический воспалительный процесс, что позволяет выявлять общие черты с таким заболеванием, как РА [14].

Определение общности воспаления и атеросклероза возможно с учетом того, что оба синдрома формируются одними и теми же клетками рыхлой соединительной ткани: эндотелиальными и гладкомышечными, фибробластами, моноцитами и макрофагами, нейтрофилами, тромбоцитами и в меньшей степени Т-и В-лимфоцитами [15]. Адгезию моноцитов и нейтрофилов на поверхности эндотелия активируют одни и те же белки клеточных взаимодействий: интегрины на мембране нейтрофилов и моноцитов, Е-селектин на мембране эндотелия и Р-селектин – тромбоцитов [16]. При обоих синдромах происходит активный хемотаксис тканей циркулирующими в крови моноцитами и нейтрофилами (функциональные фагоциты) [17], а активированные нейтрофилы в реакции «респираторного взрыва» [18] усиливают образование супероксидрадикалов и активируют перекисное окисление белков и липидов [19]. Как при воспалении, так и при атеросклерозе гибель функциональных фагоцитов путем некроза приводит к активации синтеза клетками хемиатрактантов и секреции интерлейкинов [20]. В ответ на секрецию клетками рыхлой соединительной ткани интерлейкина-6 (ИЛ-6) гепатоциты усиливают синтез и секрецию в кровь позитивных белков острой фазы (С-реактивный белок, сывороточный амилоид А, гаптоглобин, α1-ингибитор протеиназ, липопротеин(а) и фибриноген) [21]. Клинически данные процессы могут продолжаться длительное время, при этом периоды обострения чередуются с периодами ремиссии. Следовательно, синдром воспаления и процессы атерогенеза состоят из одних и тех же функциональных реакций.

Самая частая локализация воспаления при РА – синовиальная оболочка, но провоспалительные цитокины, такие как фактор некроза опухоли-α (ФНО-α) и ИЛ-6, оказавшись в системном кровотоке, влияют и на отдаленные органы, включая печень, жировую ткань, скелетную мускулатуру, иммунную систему и эндотелий [22]. ФНО-α и ИЛ-6 проявили независимую прогнозирующую роль для развития сердечно-сосудистых событий [23]. Эти цитокины играют важную роль в патогенезе РА, а также в основном раннем этапе атеросклероза – развитии эндотелиальной дисфункции. Каждый из компонентов атеросклероза имеет место у пациентов с РА в более выраженном клиническом и лабораторном проявлениях [24, 25].

Изучение иммуногенетических механизмов РА в последние годы позволило обнаружить особую группу рецепторов врожденного иммунитета, которую составляют «паттерн-распознающие рецепторы» – PRR (pattern-recognition receptor), подразделяющиеся на сигнальные, эндоцитозные и секретируемые формы. В настоящее время известно несколько семейств сигнальных PRRs, локализующихся на мембранах клетки или в ее цитозоле: Toll-подобные рецепторы (ТПР – Toll-like receptors), лектиновые рецепторы С-типа (CLRs – C-type lectin receptors), рецепторы-«мусорщики», или фагоцитарные рецепторы (SRs – scavenger receptors), NOD-подобные рецепторы (NLRs – NOD-like receptors), RIG-подобные рецепторы (RLRs – RIG-I-like receptors) [26–28].

Важную группу сигнальных форм PRR представляют ТПР – семейство интегральных трансмембранных гликопротеидов [29–31]. ТПР имеют схожее строение и состоят из поверхностной (внеклеточной) зоны, переходного участка и внутренней дистальной части, представленной TIR-доменом, названным так ввиду одинакового строения этого участка у ТПР и рецепторов цитокинов семейства ИЛ-1 [26].

Лигандами для ТПР могут быть молекулы многих патогенов — патоген-ассоциированные молекулярные паттерны – ПАМП (PAMP – pathogen-associated molecular pattern), консервативные молекулярные структуры, передающиеся у микроорганизмов из поколения в поколение, которые распознаются ТПР и инициируют врожденный и приобретенный иммунитет [32, 33]. ТПР связывают не только эндогенные, но и экзогенные ПАМП, концентрация которых резко возрастает с повреждением тканей (при воспалении или опухолевом процессе) и образуются молекулы, связанные с повреждением ткани – DAMP (damage-associated molecular patterns) [34, 35]. Экспрессия ТПР осуществляется клетками не только системы иммунитета, но и другими органами и тканями (кардиомиоциты, кератиноциты, астроциты, эндотелий сосудов и др.) [36]. ТПР классифицируются в зависимости от локализации: на цитоплазматической мембране (ТПР1, ТПР2, ТПР4, ТПР5, ТПР6 и ТПР10) и на мембранах внутриклеточных органелл (ТПР3, ТПР7, ТПР8 и ТПР9) – лизосом, эндосом, аппарата Гольджи [37, 38].

В состоянии покоя неактивированные ТПР находятся на мембране клеток в мономерной форме, а после активации происходит их олигомеризация. Последующую передачу сигнала обеспечивают различные внутриклеточные адаптерные белки, которые связываются олигомерными рецепторами. Эти белки имеют участок специфического связывания с активированными ТПР – TIR. Всего различают 5 адаптерных белков с TIR-доменом: MyD88, TIRAP (TIR domain-containing adaptor protein), TRIF (Toll–interleukin-1 receptor domain – containing adaptor inducing interferon-1), TRAM (TRIF related adaptor molecule) и SARM (sterile alpha and HEAT/Armadillo motif) [30, 31].

Участие ТПР во врожденном иммунитете обеспечивается инициацией выделения провоспалительных цитокинов, поддерживающих хроническое воспаление [39–42], регуляцией активности нейтрофилов, контролем активации и дифференциации В-лимфоцитов [43–45]. Не менее важно участие ТПР в приобретенном иммунитете, что также осуществляется с участием ряда механизмов в виде активации CD4- и CD8-T-лимфоцитов [46, 47], стимуляции функций различных антиген-распознающих клеток [48–50]; активации макрофагов, тучных клеток, что особенно выражено при действии генетического материала ДНК-вирусов бактерий, грибов [43, 51], регуляции гомеостаза фибробластов, миофибробластов, фибробластоподобных синовиоцитов, эндотелиальных и эпителиальных клеток.

Биологический смысл активации механизмов врожденного иммунитета эндогенными молекулами заключается в адекватном реагировании иммунной системой на сигналы иммунной опасности. Подобный механизм обеспечивает своевременное выведение из организма модифицированных эндогенных молекул и поддержание антигенного гомеостаза. Гиперактивация ТПР при действии эндогенных лигандов способна привести к развитию чрезмерной воспалительной реакции, сопровождающейся альтерацией тканей. Данный факт можно рассматривать как один из основных механизмов иммунопатогенеза различных аутоиммунных заболеваний, включая ревматоидный артрит [52, 53].

В ряде проведенных работ обнаружена повышенная экспрессия ТПР2 и ТПР4 на моноцитах периферической крови и макрофагах синовиальной жидкости пациентов с РА, что позволило определить участие ТПР в патогенезе РА [54–58].

С учетом общности некоторых звеньев патогенеза РА и атеросклероза были проведены исследования, посвященные участию ТПР в развитии последнего [59]. Было выявлено, что все клетки, участвовавшие в патогенезе атеросклероза (макрофаги, лимфоциты, дендритные клетки, клетки гладкой мускулатуры и эндотелиальные клетки), экспрессируют ТПР, в частности ТПР1, ТПР2, ТПР4, ТПР5, ТПР6, ТПР8 и ТПР9 [59–61].

При проведении опытов на мышах H. Bjorkbacka et al. обнаружили, что повышение уровня MyD88, ключевого белка в передаче сигнала служит фактором прогрессирования атеросклероза. В то же время дефицит MyD88 вызывал регрессирование атеросклеротического процесса за счет подавления рекрутинга макрофагов в стенке артерий и снижения уровня хемокинов [62].

В исследовании A.E. Mullick et al. выявлена повышенная экспрессия ТПР2 на моноцитах подопытных мышей с экспериментальной моделью артрита и атеросклерозом. При этом гиперактивация данных рецепторов вела к инфильтрации лейкоцитов, образованию пенистых клеток и развитию эндотелиальной дисфункции [63].

Кроме того, в проведенных работах получены данные об участии ТПР5 в развитии РА и атеросклероза. ТПР5 экспрессируются на различных клетках всех систем организма, лигандом для них является флагеллин. Как и другие агонисты ТПР, флагеллин вызывает созревание дендритных клеток и их активацию [64], тем самым опосредуя миграцию лейкоцитов во вторичные лимфоидные органы [65].

В исследовании N.D. Chamberlain et al. была выявлена высокая экспрессия ТПР5 макрофагами синовиальной жидкости и моноцитами периферической крови больных РА. Кроме того, продемонстрирована корреляция процесса лигирования ТПР5 эндогенным лигандом с секрецией провоспалительных цитокинов и активностью заболевания. Данные факты позволили авторам прийти к выводу о непосредственном участии ТПР5 в прогрессировании болезни [66].

В своей работе Kim Seung-Jae et al. показали дозозависимое воздействие флагеллина на миграцию моноцитов и созревание остеокластов путем прямого воздействия на функции миелоидных клеток мышей и развитие коллаген-индуцированного артрита опосредованно через гиперпродукцию ФНО-α. Авторы выявили, что введение мышам антител к ТПР5 вызывало блокирование данных рецепторов, вследствие чего замедлялось превращение миелоидных клеток в остеокласты, регрессировала симптоматика артрита и в 80% случаев тормозилось прогрессирование заболевания [64, 65].

Стандартные виды фармакотерапии РА ввиду наличия ряда определенных отрицательных свойств (развитие устойчивости к проводимому лечению, отсутствие стойкой ремиссии, высокотоксичность, широкий спектр побочных эффектов и противопоказаний) требуют инновационных методов лечения, чем на сегодняшний день является внедрение генно-инженерных биологических препаратов (ГИБП). ГИБП влияют непосредственно на ключевые звенья в развитии аутоиммунного воспаления – ФНО-α, ИЛ-1, ИЛ-6, Т- и B-лимфоциты – и представлены следующими классами: ингибиторы ФНО и ИЛ поверхностных антигенов лимфоцитов, рекомбинантные молекулы – рецепторы цитокинов, аналоги молекул-активаторов Т- и В-лимфоцитов. Таким образом, ГИБП являются селективным ингибитором синтеза провоспалительных цитокинов и активности лимфоцитов [67].

Главным положительным качеством данной терапии можно определить высокую избирательность воздействия на механизмы иммунной системы без влияния на клетки других органов и систем [68]. Достоверно выявлено дозозависимое торможение костной деструкции у больных РА при использовании ингибиторов ФНО-α [69]. Замедление эрозивного процесса у больных РА при лечении моноклональными ФНО-α обусловлено тем, что блокирование антителами этого цитокина приводит к снижению не только функции, но и пролиферации остеокластов в присутствии рецептора активации лиганда ядерного фактора кВ [70]. Кроме того, эффективность ингибиторов ФНО-α может быть обусловлена тесной взаимосвязью ТПР5 и ФНО-α [66].

В проведенных исследованиях применение антагонистов ФНО-α больными РА приводило к увеличению уровня адипонектина, гормона жировой ткани, угнетающего ФНО-α-зависимую экспрессию молекул адгезии и обладающего выраженным ангиопротективным действием, положительно коррелирующим с эндотелийзависимой вазодилатацией [71], а в дальнейшем сопровождается нормализацией показателей липидного обмена [72]. Однако данные результаты подтверждаются не во всех исследованиях, что требует дальнейшего изучения влияния ингибиторов ФНО-α на прогрессирование атеросклероза и его маркеров, в частности изменение комплекса интима-медиа [73, 74].

Заключение

Таким образом, повышенный риск развития сердечно-сосудистых осложнений у больных РА, наличие общих звеньев патогенеза РА и атеросклероза определяют актуальность и перспективность углубленного изучения ТПР5 как одного из ключевых факторов развития и прогрессирования РА и атеросклеротического процесса. Полученные результаты позволят выработать новые стратегии в предотвращении развития данных заболеваний и их осложнений. Кроме того, не теряет своей актуальности дальнейшее изучение кардиоваскулярных эффектов ингибиторов ФНО-α у пациентов с РА.

Дополнительная информация

Прозрачность исследования. Исследование не имело спонсорской поддержки. Исследователи несут полную ответственность за предоставление окончательной версии рукописи в печать.

Декларация о финансовых и других взаимоотношениях. Все авторы принимали участие в разработке концепции и дизайна исследования, а также написании рукописи. Окончательная версия рукописи была одобрена всеми авторами. Авторы не получали гонорар за исследование.

Список литературы

1. Насонов Е.Л., Каратеев Д.Е., Балабанова Р.М. Ревматоидный артрит. В кн. Ревматология. Национальное руководство. Под ред. Е.Л. Насонова, В.А. Насоновой М., 2008. С. 290–331.

2. Мазуров В.И. и др. Ревматоидный артрит (клиника, диагностика, лечение). СПб., 2000.

3. Turesson C., Jacobsson L.T., Matteson E.L. Cardiovascular co-morbidity in rheumatic diseases. Vasc. Health Risk Manag. 2008;4:605–14.

4. Wolfe F., Mitchell D.M., Sibley J.T., et al. The mortality of Rheumatoid arthritis. Arthr. Rheum. 1994;37:481–94.

5. Удачкина Е.В., Новикова Д.С., Попкова Т.В., Насонов Е.Л. Роль интерлейкина-6 в развитии атеросклероза при ревматоидном артрите. Современная ревматология. 2013;7(3):25–32.

6. Tak P.P., Kalden J.R. Advances in rheumatology: new targeted therapeutics. Arthr. Res. Ther. 2011;13(Suppl. 1):5. Doi: http://dx.doi.org/10.1186/1478-6354-13-S1-S5.

7. Klarenbeek N.B., Güler-Yüksel M., van der Heijde D.M.,et al. Clinical synovitis in a particular joint is associated with progression of erosions and joint space narrowing in that same joint, but not in patients initially treated with infliximab. Ann. Rheum. Dis. 2010;69(12):2107–13. Doi: http://dx.doi.org/10.1136/ard.2010.131201.

8. Rommel C., Camps M., Ji H. PI3K delta and PI3K gamma: partners in crime in inflammation in rheumatoid arthritis and beyond? Nat. Rev. Immunol. 2007;7(3):191–201. Doi: http://dx.doi.org/10.1038/nri2036.

9. Jorgensen K.T., Wiik A., Pedersen M., et al. Cytokines, autoantibodies and viral antibodies in premorbid and postdiagnostic sera from patients with rheumatoid arthritis: case-control study nested in a cohort of Norwegian blood donors. Ann. Rheum. Dis. 2008;67(6):860–66. Doi: http://dx. doi.org/10.1136/ard.2007.073825.

10. Deane K.D., O’Donnell C.I., Hueber W., et al. The number of elevated cytokines and chemokines in preclinical seropositive rheumatoid arthritis predicts time to diagnosis in an age-dependent manner. Arthr. Rheum. 2010;62(11):3161–72. Doi: http://dx. doi.org/10.1002/art.27638.

11. Kokkonen H., Soderstrom I., Rocklov J., et al. Up-regulation of cytokines and chemokines predates the onset of rheumatoid arthritis. Arthr. Rheum. 2010;62(2):383–91. Doi: http://dx.doi.org/10.1002/art.27186.

12. van de Sande M.G., de Hair M.J., van der Leij C., et al. Different stages of rheumatoid arthritis: features of the synovium in the preclinical phase. Ann. Rheum. Dis. 2011;70(5):772–77. Doi: http://dx.doi.org/10.1136/ard.2010.139527.

13. John H., Kitas G., Toms T., Goodson N. Cardiovascular co-morbidity in early rheumatoid arthritis. Best Pract. Res. Clin. Rheumatol. 2009;23(1):71–82. Doi: http://dx. doi.org/10.1016/j.berh.2008.11.007.

14. Libby P. Role of inflammation in atherosclerosis associated with rheumatoid arthritis. Am. J. Med. 2008;121(10 Suppl. 1):21–31. Doi: http://dx.doi.org/10.1016/j.amjmed.2008.06.014.

15. Тертов В.В., Качарова В.Г., Садаян Х.С. Холестеринсодержащие циркулирующие иммунные комплексы – компонент сыворотки крови у больных ишемической болезнью сердца. Кардиология. 1989;8:35–8.

16. Berliner J.A., Navab M., Fogelman A.M., et al. Atherosclerosis: basic mechanism oxidation, inflammation, and genetic. Circulation. 1995;91(9):2488–96.

17. Климов А.Н. Иммунореактивность и атеросклероз. Л., 1986. С. 6–11.

18. Хаитов P.M., Пинегин Б.В. Современные подходы к оценке основных этапов фагоцитарного процесса. Иммунология. 1995;3:1–13.

19. Коган А.X. Фагоцитозависимые кислородные свободно-радикальные механизмы аутоагрессии в патогенезе внутренних болезней. Вестник РАМН. 1999;2:3–10.

20. Honda H.M., Lietinger N., Frankel M., et al. Induction of monocyte hinging to endothelial cells by MM-LDL. Role of lipoxygenase metabolites. Arterioscler. Thromb. Vasc. Biol. 1999;19(3):680–86.

21. Титов В.Н. Аполипопротеин (а) – маркер активности атеросклеротического процесса. Терапевтический архив. 1993;12:79–82.

22. Sattar N., McCarey D.W., Capell H., et al. Explaining how «how-grade» systemic inflammation accelerates vascular risk in rheumatoid arthritis. Circulation. 2003;108(24):2957–63. Doi: http://dx.doi.org/10.1161/01.CIR.0000099844.31524.05.

23. Gonzalez-Gay M.A., Gonzalez-Juanatey C., Lopez-Diaz M.J., et al. HLA-DRB1 and persistent chronic inflammation contribute to cardiovascular events and cardiovascular mortality in patients with rheumatoid arthritis. Arthr. Rheum. 2007;57(1):125–32. Doi: http://dx.doi.org/10.1002/art.2248.

24. Ross R. Atherosclerosis – an inflammatory disease. N. Engl. J. Med. 1999;340(2):115–26. Doi: http://dx. doi.org/10.1056/NEJM199901143400207.

25. Ozbalkan Z., Efe C., Cesur M., et al. Новые данные о связи ревматоидного артрита и атеросклероза. Атеросклероз и дислипидемии. 2011;3(4):4.

26. Лебедев К.А., Понякина И.Д. Иммунология образраспознающих рецепторов (интегральная иммунология). М., 2009. 256 с.

27. Симбирцев А.С. Толл-белки: специфические рецепторы неспецифического иммунитета. Иммунология. 2005;6:368–77.

28. Хаитов Р.М., Пащенков М.В., Пинегин Б.В. Роль паттерн-распознающих рецепторов во врожденном и адаптивном иммунитете. Иммунология. 2009;1:66–76.

29. Ковальчук Л.В., Ганковская Л.В., Мешкова Р.Я. Клиническая иммунология и аллергология с основами общей иммунологии. М., 2011. 234 с.

30. Ярилин А.А. Иммунология. М., 2010. 562 с.

31. Medzhitov R., Janeway C. Innate immuniry. N. Engl. J. Med. 2000;343(5):338–44. Doi: http://dx. doi.org/10.1056/NEJM200008033430506.

32. Janeway C.A. Approaching asymptome? Evolution and revolution in immunology. Cold Spring Harb. Symp. Quant. Biol. 1989;54(Pt. 1):1–13. Doi: http://dx.doi.org/10.1101/SQB.1989.054.01.003.

33. Medzhitov R. Toll-like receptors and innate immunity. Nat. Rev. Immunol. 2001;1(2):135–45. Doi: http://dx. doi.org/10.1038/35100529.

34. Palm N.W., Medzhitov R. Pattern recognition receptors and control of adaptive immunity. Immunol. Rev. 2009;227(1):221–33. Doi: http://dx.doi.org/10.1111/j.1600-065X.2008.00731.x.

35. Тухватуллин А.И., Логунов Д.Ю., Щербинин Д.Н.Toll-подобные рецепторы и их адапторные молекулы. Биохимия. 2010;75(9):1224–43.

36. McGettrick A.F., O’Neill L.A. Localization and trafficking of Toll-like receptors: an important mode of regulation. Curr. Opin. Immunol. 2010;22(1):20–7. Doi: http://dx.doi.org/10.1016/j.coi.2009.12.002.

37. Sabroe R.F., Read R.C., Whyte M.K., et al. Toll-like receptors in health and disease: complex questions remain. J. Immunol. 2003;171(4):1630–35.

38. Takeda K., Akira S. Toll-like receptors in innate immunity. Int. Immunol. 2005;17(1):1–14. Doi: http://dx.doi.org/10.1093/intimm/dxh186.

39. Engel A.L., Holt G.E., Lu H. The pharmacokinetics of Toll-like receptor agonists and the impact on the immune system. Expert. Rev. Clin. Pharmacol. 2011;4(2):275–89. Doi: http://dx.doi.org/10.1586/ecp.11.5.

40. Liu Y., Chen H., Sun Y., Chen F. Antiviral role of Toll-like receptors and cytokines against the new 2009 H1N1 virus infection. Mol. Biol. Rep. 2012;39(2):1163–72. Doi: http://dx.doi.org/10.1007/s11033-011-0846-7.

41. Yonkers N.L., Rodriguez B., Asaad R., et al. Systemic immune activation in HIV infection is associated with decreased MDC responsiveness to TLR ligand and inability to activate naive CD4 T-cells. PLoS. One. 2011;6(9):23884. http://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0023884.

42. Wolska A., Lech-Maranda E., Robak T. Toll-like receptors and their role in hematologic malignancies. Curr. Mol. Med. 2009;9(3):324–35.

43. Huang L.Y., Dumontelle J.L., Zolodz M., et al. Use of toll-like receptor assays to detect and identify microbial contaminants in biological products. J. Clin. Microbiol. 2009;47(11):3427–34. Doi: http://dx. doi.org/10.1128/JCM.00373-09.

44. Mashima R., Saeki K., Yoshimura A., et al. FLN29, a novel interferon- and LPS-inducible gene acting as a negative regulator of toll-like receptor signaling. J. Biol. Chem. 2005;280(50):41289–97. Doi: http://dx.doi.org/10.1074/jbc.M508221200.

45. Jain S., Chodisetti S.B., Agrewala J.N., et al. CD40 signaling synergizes with TLR-2 in the BCR independent activation of resting B cells. PloS. One. 2011;6:20651. Doi: http://dx. org/10.1371/journal.pone.0020651.

46. Salem M.L., El-Naggar S.A., Cole D.J. Cyclophosphamide induces bone marrow to yield higher numbers of precursor dendritic cells in vitro capable of functional antigen presentation to T cells in vivo. Cell. Immunol. 2010;261(2):134–43. Doi: http://dx.doi.org/10.1016/j.cellimm.2009.11.011.

47. Asprodites N., Zheng L., Geng D., et al. Engagement of Toll-like receptor-2 on cytotoxic T-lymphocytes occurs in vivo and augments antitumor activity. FASEB J. 2008;22(10):3628–37. Doi: http://dx. doi.org/10.1096/fj.08-108274.

48.Pasare C., Medzhitov R. Toll-dependent control mechanisms of CD4 T cell activation. Immunity. 2004;21(5):733–41. Doi: http://dx.doi.org/10.1016/j.immuni.2004.10.006.

49. Lin Q., Li M., Fang D., et al. The essential roles of Toll-like receptor signaling pathways in sterile inflammatory diseases. Int. Immunopharmacol. 2011;11(10):1422–32. Doi: http://dx.doi.org/10.1016/j.intimp.2011.04.026.

50. Pasare C., Medzhitov R. Toll-like receptors: balancing host resistance with immune tolerance. Curr. Opin. Immunol. 2003;15(6):677–82. http://dx.doi.org/10.1016/j.coi.2003.09.002.

51. Macedo L., Pinhal-Enfield G., Alshits V., et al. Wound healing is impaired in MyD88-deficient mice: a role for MyD88 in the regulation of wound healing by adenosine A2A receptors. Am. J. Pathol. 2007;171(6):1774–88. Doi: http://dx.doi.org/10.2353/ajpath.2007.061048.

52.Макаров О.В., Ковальчук Л.В., Ганковская Л.В и др. Невынашивание беременности, инфекция, врожденный иммунитет. М., 2007. 196 с.

53. Толстопятова М.А., Буслаева Г.А., Козлов И.Г. Роль рецепторов врожденного иммунитета в развитии инфекционной патологии у новорожденных детей. Педиатрия. 2009;1:115–20.

54. Iwahashi M., Yamamura M., Aita T., et al. Expression of Toll-like receptor 2 on CD16+ blood monocytes and synovial tissue macrophages in rheumatoid arthritis. Arthr. Rheum. 2004;50(5):1457–67.Doi: http://dx.doi.org/10.1002/art.20219.

55. Radstake T.R., Roelofs M.F., Jenniskens Y.M. Expression of toll-like receptors 2 and 4 in rheumatoid synovial tissue and regulation by proinflammatory cytokines interleukin-12 and interleukin-18 via interferon-gamma. Arthr. Rheum. 2004;50(12):3856–65. Doi: http://dx.doi.org/10.1002/art.20678.

56. Sorensen L.K., Havemose-Poulsen A., Sonder S.U., et al. Blood cell gene expression profiling in subjects with aggressive periodontitis and chronic arthritis.J. Periodontol. 2009;80(2):28–9. Doi: http://dx.doi.org/10.1902/jop.2009.080347.

57. Huang Q., Ma Y., Adebayo A., Pope R.M. Increased macrophage activation mediated through toll-like receptors in rheumatoid arthritis. Arthr. Rheum. 2007;56(7):2192–201. Doi: http://dx.doi.org/10.1002/art.22707.

58. Huang Q.Q., Pope R.M. The role of toll-like receptors in rheumatoid arthritis. Curr. Rheumatol. Rep. 2009;11(5):357–64.

59. Cole J.E., Georgiou E., Monaco C. The expression and functions of toll-like receptors in atherosclerosis. Mediators Inflamm. 2010;2010:393946. Doi: http://dx.doi.org/10.1155/2010/393946.

60. Muzio M., Bosisio D., Polentarutti N., et al. Differential expression and regulation of toll-like receptors (TLR) in human leukocytes: selective expression of TLR in dendritic cells. J. Immunol. 2000;164(11):5998–6004.

61. Hornung V., Rothenfusser S., Britsch S., et al. Quantitative expression of toll-like receptor 1-10 mRNA in cellular subsets of human peripheral blood mononuclear cells and sensitivity to CpG oligodeoxynucleotides. J. Immunol. 2002;168(9):4531–37.

62. Bjorkbacka H., Kunjathoor V.V., Moore K.J., et al. Reduced atherosclerosis in myd88-null mice links elevated serum cholesterol levels to activation of innate immunity signaling pathways. Nat. Med. 2004;10(4):416–21. Doi: http://dx.doi.org/10.1038/nm1008.

63. Mullick A.E., Soldau K., Kiosses W.B, et al. Increased endothelial expression of Toll-like receptor 2 at sites of disturbed blood flow exacerbates early atherogenic events. J. Exp. Med. 2008;205(2):373–83. Doi: http://dx. doi.org/10.1084/jem.20071096.

64. Kim S.-J. Ligation of TLR5 promotes myeloid cell infiltration and differentiation into mature osteoclasts in rheumatoid arthritis and experimental arthritis. J. Immunol. 2014;193(8):3902–13. Doi: http://dx. doi.org/10.4049/jimmunol.1302998.

65. Means T.K., Hayashi F., Smith K.D., et al. The Toll-like receptor 5 stimulus bacterial flagellin induces maturation and chemokine production in human dendritic cells. J. Immunol. 2003;170(10):5165–75.

66. Chamberlain N.D., Vila O.M., Volin M.V., et al. TLR5, a novel and unidentified inflammatory mediator in rheumatoid arthritis that correlates with disease activity score and joint TNF-alpha levels. J. Immunol. 2012;189(1):475–83. Doi: http://dx. doi.org/10.4049/jimmunol.1102977.

67. Марусенко И.М. Терапия ревматоидного артрита с применением генно-инженерных биологических препаратов в Республике Карелия. Современная ревматология. 2013;4:97–100.

68. Алексеева Е.И., Алексеева А.М., Базарова Т.М. и др. Эффективность лечения инфликсимабом резистентных форм ювенильного ревматоидного артрита. Вопросы современной педиатрии. 2006;2(5):2–30.

69. Лукина Г.В., Сигидин Я.А., Позднякова Е.С. и др. Инфликсимаб в российской клинической практике. Современная ревматология. 2012;3:37–43.

70. O’Gradaigh D., Ireland D., Bord S., et al. Joint erosion in RA: interaction between tumor necrosis factor alfa, interleukin 1 and receptor activator of nuclear factor kB ligand (RANKL) regulate osteoclasts. Ann. Rheum. Dis. 2004;63(4):354–59.

71. Komai N., Morita Y., Sakuta T., et al. Anti-tumor necrosis factor therapy increases serum adiponectin levels with the improvement of endothelial dysfunction in patients with rheumatoid arthritis. Mod. Rheumatol. 2007;17(5):385–90. Doi:http://dx.doi.org/10.1007/s10165-007-0605-8.

72. Nishida S., Okada Y., Nawata M., et al. Induction of hyperadiponectinemia following long-term treatment of patients with rheumatoid arthritis with infliximab (IFX), an anti-TNF-alpha antibody. Endocr. J. 2008;55(1):213–16.

73. Popa C., van den Hoogen F.H., Radstake T.R. Modulation of lipoprotein plasma concentrations during long-term anti-TNF therapy in patients with active rheumatoid arthritis. Ann. Rheum. Dis. 2007;66(11):1503–7. Doi: http://dx.doi.org/10.1136/ard.2006.066191.

74. Dahlqvist S.R., Engstrand S., Berglin E., Johnson O.Conversion towards an atherogenic lipid profile in rheumatoid arthritis patients during long-term infliximab therapy. Scand. J. Rheumatol. 2006;35(2):107–11. Doi: http://dx.doi.org/10.1080/03009740500474578.

Об авторах / Для корреспонденции

Автор для связи: Д.В. Бестаев, д.м.н., зав. кафедрой внутренних болезней № 3, Северо-Осетинская государственная медицинская академия (СОГМА), Владикавказ, Россия; e-mail: davidbestaev@rambler.ru; ORCID: https://orcid.org/0000-0001-7051-067X, Scopus Author ID:
https://www.scopus.com/authid/detail.uri?authorId=55799416300
Адрес: 362019, Россия, Владикавказ, ул. Пушкинская, 40

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь