Взаимосвязь нарушений репродуктивной функции и высокого кардиоваскулярного риска

DOI: https://dx.doi.org/10.18565/aig.2019.5.19-24

31.05.2019
13

Клиника Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Кубанский государственный медицинский университет» Минздрава России

Тенденцией последних лет стал рост частоты кардиоваскулярной заболеваемости у женщин фертильного возраста, в связи с чем, возник интерес к «женской проблеме» сердечно-сосудистой заболеваемости (ССЗ) и смертности. Целью исследования стал анализ данных современной научной литературы о возможных патофизиологических механизмах ассоциации между основными видами бесплодия и риском ранних кардиоваскулярных осложнений. Проанализированы данные зарубежных и отечественных статей по теме исследования, найденных в Pubmed и eLIBRARY и опубликованных за последние 7 лет. Согласно современным данным, инфертильность взаимосвязана с ССЗ. Понимание патогенетических механизмов расширяет возможности совершенствования механизмов оказания комплексной помощи женщинам с нарушениями репродуктивной функции.

Патология сердечно-сосудистой системы занимает лидирующее место в мире по частоте заболеваемости и смертности [1]. Принято считать, что женщины, в отличие от мужчин, защищены от сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) кардиопротективным действием половых гормонов [2]. К сожалению, тенденцией последних лет стал рост частоты кардиоваскулярной заболеваемости у женщин, в том числе фертильного возраста, в связи с чем, возник интерес к «женской проблеме» ССЗ. [2]. Исследования показывают, что для женщин характерен худший прогноз кардиоваскулярной патологии – они, по сравнению с мужчинами, чаще умирают от первого инфаркта миокарда (ИМ) и в течение первого года после него [2]. Вместе с тем, появляется все больше работ, подтверждающих роль бесплодия у женщин, как самостоятельного предрасполагающего фактора ССЗ [3]. Так, по мнению ряда авторов, сам по себе статус фертильности может служить ранним биомаркером риска сердечно-сосудистых событий [4]. Было установлено, что факторы риска (ФР) ССЗ встречались достоверно чаще у пациенток со сниженным овариальным резервом [5]. Недавно проведенное исследование F. Verit и соавт. показало, что такие ФР ССЗ, как резистентность к инсулину, уровень С-реактивного белка, триглицеридов и липопротеидов низкой плотности (ЛПНП) являются независимыми переменными, связанными с низким уровнем антимюллерового гормона [6]. Некоторые авторы сообщают о тесной взаимосвязи между нарушениями менструального цикла и будущим риском ССЗ [7]. Исследование, проведенное среди женщин в возрасте от 20 до 35 лет, показало повышение риска ИМ и ишемической болезни сердца (ИБС) на 50% и более среди женщин с нарушениями менструального цикла [8]. Очевидно, что связь между подтипами женского бесплодия и риском ССЗ может быть опосредована различными путями, некоторые из которых будут освещены в данном обзоре.

Основными причинами женского бесплодия являются овуляторные расстройства, трубно-перитонеальные нарушения, маточные и цервикальные формы бесплодия [7]. Особая роль в настоящее время отводится эндометриозу, как одному из наиболее распространенных заболеваний, ассоциированных с бесплодием, частота которого среди женщин с нарушениями детородной функции может достигать 20–48% [8]. Единого мнения о патогенезе эндометриоз-ассоциированного бесплодия на данный момент не существует. Однако, многие авторы подчеркивают его многофакторность, а именно наличие эндокринных, иммунных и генетических дефектов, имеющих место при эндометриозе [8]. Имеются исследования, свидетельствующие о том, что в периферической крови и перитонеальной жидкости женщин с эндометриозом повышены уровни различных маркеров воспаления и окислительного стресса, а также сывороточного ЛПНП, что, как известно, является ключевым моментом в патогенезе ИБС [9]. Кроме того, по некоторым данным, существует возможная генетическая общность эндометриоза и ИБС [9]. В 2012 году группой итальянских исследователей были изучены маркеры субклинического атеросклероза у европейских женщин молодого возраста с эндометриозом [10]. Полученные данные показали, что у данных пациенток, даже при отсутствии структурных изменений сосудистой стенки выявляется эндотелиальная дисфункция (ЭД), выражающаяся в нарушении поток-опосредованного расширения диаметра плечевой артерии [10]. Для оценки возможных изменений маркеров субклинического атеросклероза после хирургического лечения эндометриоза в 2014 году авторами было продолжено наблюдение за участницами предыдущего исследования после проведения хирургического лечения заболевания [11]. Через 2 года после операции пациентки с эндометриозом продемонстрировали статистически значимое повышение поток-опосредованного расширения диаметра плечевой артерии, по сравнению с исходными параметрами, чего не наблюдалось у женщин контрольной группы [12]. Еще в одном из недавних исследований проспективный анализ показал повышенные риски ИМ, частоты ангиографически подтвержденной стенокардии, операций шунтирования коронарной артерии, коронарной ангиопластики, стентирования, достоверно связанных с эндометриозом [13]. В данном исследовании эндометриоз также ассоциировался с более высоким риском любого из трех, связанных с ИБС событий (RR=1,62, 95% ДИ=1,39–1,89) [13]. Таким образом, взаимосвязь между эндометриозом и ССЗ может быть опосредована через формирование ЭД, являющейся к...

Список литературы

  1. Vardas P., Maniadakis N., Bardinet I., Pinto F. The European Society of Cardiology Atlas of Cardiology: rationale, objectives, and methods. Eur. Heart J. 2016; 2(Suppl.1): 6-15. https://dx.doi.org/10.1093/ehjqcco/qcv020.
  2. Kouvari M., Yannakoulia M., Souliotis K., Panagiotakos D.B. Challenges in sex- and gender- centered prevention and management of cardiovascular disease: implications of genetic, metabolic, and environmental paths. Angiology. 2018; 69 (Suppl.10): 843-53. https://dx.doi.org/10.1177/0003319718756732.
  3. Halland F., Morken N.H., DeRoo L.A., Klungsоyr K., Wilcox A.J., Skjærven R. Association of women’s reproductive history with long-term mortality and effect of socioeconomic factors. Obstet. Gynecol. 2015; 126(Suppl. 6): 1181-7. https://dx.doi.org/10.1097/AOG.0000000000001155.
  4. Verit F.F., Keskin S., Omer B., Yalcinkaya S., Sakar N. Is there any relationship between cardiovascular risk markers and young women with diminished ovarian reserve? Gynecol. Endocrinol. 2014; 30(10): 697-700. https://dx.doi.org/10.3109/09513590.2014.922948.
  5. Parikh N.I., Jeppson R.P., Berger J.S., Eaton C.B., Kroenke C.H., LeBlanc E.S. et al. Reproductive risk factors and coronary heart disease in the women’s health initiative observational study. Circulation. 2016; 133(Suppl. 22):2149-58. https://dx.doi.org/10.1161/CIRCULATIONAHA.115.017854.
  6. Verit F.F., Akyol H., Sakar M.N. Low antimullerian hormone levels may be associated with cardiovascular risk markers in women with diminished ovarian reserve. Gynecol. Endocrinol. 2016; 32(4): 302-5. https://dx.doi.org/10.3109/09513590.2015.1116065.
  7. Senapati S. Infertility: a marker of future health risk in women? Fertil. Steril. 2018; 110(5): 783-9. https://dx.doi.org/10.1016/j.fertnstert.2018.08.058.
  8. Адамян Л.В., Салимова Д.Ф., Кондратович Л.М. Патогенетические аспекты эндометриоз-ассоциированного бесплодия. Проблемы репродукции. 2015; 21(6): 90-6.
  9. Parikh N.I., Cnattingius S., Mittleman M.A., Ludvigsson J.F., Ingelsson E. Subfertility and risk of later life maternal cardiovascular disease. Hum. Reprod. 2012; 27(2): 568-75. https://dx.doi.org/10.1093/humrep/der400.
  10. Santoro L., D’Onofrio F., Campo S., Ferraro P.M., Tondi P., Campo V. et al. Endothelial dysfunction but not increased carotid intima-media thickness in young European women with endometriosis. Hum. Reprod. 2012; 27(5): 1320-6. https://dx.doi.org/10.1093/humrep/des062.
  11. Santoro L., D’Onofrio F., Campo S., Ferraro P.M., Flex A., Angelini F. et al. Regression of endothelial dysfunction in patients with endometriosis after surgical treatment: a 2-year follow-up study. Hum. Reprod. 2014; 29(6):1205-10. https://dx.doi.org/10.1093/humrep/deu074.
  12. Santoro L., D’Onofrio F., Flore R., Gasbarrini A., Santoliquido A. Endometriosis and atherosclerosis: what we already know and what we have yet to discover. Am. J Obstet. Gynecol. 2015; 213(3): 326-31. https://dx.doi.org/10.1080/07853890.2016.1252055.
  13. Mu F., Rich-Edwards J., Rimm E.B., Spiegelman D., Missmer S.A. Endometriosis and risk of coronary heart disease. Circ. Cardiovasc. Qual. Outcomes. 2016; 9(3): 257-64. https://dx.doi.org/10.1186/s40738-017-0034-0.
  14. Tripathy P., Sahu A., Sahu M., Nagy A. Ultrasonographic evaluation of intra-abdominal fat distribution and study of its influence on subclinical atherosclerosis in women with polycystic ovarian syndrome. Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. 2017; 217: 18-22. https://dx.doi.org/10.1016/j.ejogrb.2017.08.011.
  15. Bajuk Studen K., Pfeifer M. Cardiometabolic risk in polycystic ovary syndrome. Endocr. Connect. 2018; 7(7): R238-51. https://dx.doi.org/10.1530/EC-18-0129.
  16. Mahalingaiah S., Sun F., Cheng J.J., Chow E.T., Lunetta K.L., Murabito J.M. Cardiovascular risk factors among women with self-reported infertility. Fertil. Res. Pract. 2017; 3: 7. https://dx.doi.org/10.1186/s40738-017-0034-0.
  17. Macut D., Antić I.B., Bjekić-Macut J. Cardiovascular risk factors and events in women with androgen excess. J. Endocrinol. Invest. 2015; 38(3): 295-301. https://dx.doi.org/10.1007 / s40618-014-0215-1.
  18. Kurabayashi T., Mizunuma H., Kubota T., Hayashi K. Ovarian infertility is associated with cardiovascular disease risk factors in later life: A Japanese cross-sectional study. Maturitas. 2016; 83: 33-9. https://dx.doi.org/ 10.1016/j.maturitas.2015.08.015.
  19. Papadakis G., Kandaraki E., Papalou O., Vryonidou A., Diamanti-Kandarakis E.Is cardiovascular risk in women with PCOS a real risk? Current insights. Minerva Endocrinol. 2017; 42(4): 340-55. https://dx.doi.org/10.23736/S0391-1977.17.02609-8.
  20. Sales M.F., Sóter M.O., Candido A.L., Fernandes A.P., Oliveira F.R., Ferreira A.C. et al. Correlation between plasminogen activator inhibitor-1(PAI-1) promoter 4G/5G polymorphism and metabolic/proinflammatory factors in polycystic ovary syndrome. Gynecol. Endocrinol. 2013; 29(10): 936-9. https://dx.doi.org/10.3109/09513590.2013.819086
  21. Güldaş M., Altinkaya S.Ö., Nergiz S., Demircan-Sezer S., Yüksel H. Elevated thrombin activatable fibrinolysis inhibitor levels in women with polycystic ovary syndrome. Gynecol. Endocrinol. 2015; 31(7): 536-9. https://dx.doi.org/10.3109/09513590.2015.1018161.
  22. Victor V.M., Rovira-Llopis S., Bañuls C., Diaz-Morales N., Martinez de Marañon A., Rios-Navarro C. et al. A Insulin resistance in PCOS patients enhances oxidative stress and leukocyte adhesion: role of myeloperoxidase. PLoS One. 2016; 11(3): e0151960. https://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0151960.
  23. Podfigurna-Stopa A., Czyzyk A., Grymowicz M., Smolarczyk R., Katulski K., Cajjowski K., Meczekalski B. Premature ovarian insufficiency: the context of long-term effects. J. Endocrinol. Invest. 2016; 39(9): 983-90. https://dx.doi.org/10.1007 / s40618-016-0467-z.
  24. Wang H., Chen H., Qin Y., Shi Z., Zhao X., Xu J. et al. Risks associated with premature ovarian failure in Han Chinese women. Reprod. Biomed. Online. 2015; 30(4): 401-7. https://dx.doi.org/10.1016/j.rbmo.2014.12.013.
  25. Daan N.M., Muka T., Koster M.P., Roeters van Lennep J.E., Lambalk C.B., Laven J.S. et al. Cardiovascular risk in women with premature ovarian insufficiency compared to premenopausal women at middle age. J. Clin. Endocrinol. Metab. 2016; 101(9): 3306-15. https://dx.doi.org/10.1210/jc.2016-1141.
  26. Podfigurna A., Męczekalski B. Cardiovascular health in patients with premature ovarian insufficiency. Management of long-term consequences. Prz. Menopauzalny. 2018; 17(3): 109-11. https://dx.doi.org/10.5114/pm.2018.78551.
  27. Auriemma R.S., De Alcubierre D., Pirchio R., Pivonello R., Colao A. The effects of hyperprolactinemia and its control on metabolic diseases. Expert Rev. Endocrinol. Metab. 2018; 13(2): 99-106. https://dx.doi.org/10.1080/17446651.2018.1434412.
  28. Vilar L., Abucham J., Albuquerque J.L., Araujo L.A., Azevedo M.F., Boguszewski C.L. et al. Controversial issues in the management of hyperprolactinemia and prolactinomas - An overview by the Neuroendocrinology Department of the Brazilian Society of Endocrinology and Metabolism. Arch. Endocrinol. Metab. 2018; 62(2): 236-63. https://dx.doi.org/10.20945/2359-3997000000032.
  29. Haring R., Friedrich N., Völzke H., Vasan R.S., Felix SB., Dörr M. et al. Positive association of serum prolactin concentrations with all-cause and cardiovascular mortality. Eur. Heart J. 2014; 35(18): 1215-21. https://dx.doi.org/10.1093/eurheartj/ehs233.
  30. Therkelsen K.E., Abraham T.M., Pedley A., Massaro J.M., Sutherland P., Hoffmann U., Fox C.S. Association between prolactin and incidence of cardiovascular risk factors in the Framingham Heart Study. J. Am. Heart Assoc. 2016; 5(2): e002640. https://dx.doi.org/10.1161/JAHA.115.002640.
  31. Soto-Pedre E., Newey P.J., Bevan J.S., Leese G.P. Morbidity and mortality in patients with hyperprolactinaemia: the PROLEARS study. Endocr. Connect. 2017; 6(8): 580-8. https://dx.doi.org/10.1530/EC-17-0171
  32. Krogh J., Selmer C., Torp-Pedersen C., Gislason G.H., Kistorp C. Hyperprolactinemia and the association with all-cause mortality and cardiovascular mortality. Horm. Metab. Res. 2017; 49(6): 411-7. https://dx.doi.org/10.1055/s-0043-107243.
  33. Zepiridis L.I., Grimbizis G.F., Tarlatzis B.C. Infertility and uterine fibroids. Best Pract. Res. Clin. Obstet. Gynaecol. 2016; 34: 66-73. https://dx.doi.org/10.1016/j.bpobgyn.2015.12.001.
  34. Haan Y.C., Diemer F.S., Van Der Woude L., Van Montfrans G.A., Oehlers G.P., Brewster L.M. The risk of hypertension and cardiovascular disease in women with uterine fibroids. J. Clin. Hypertens. (Greenwich). 2018; 20(4): 718-26. https://dx.doi.org/10.1111/jch.13253.
  35. Uimari O., Auvinen J., Jokelainen J., Puukka K., Ruokonen A., Järvelin M.R. et al. Uterine fibroids and cardiovascular risk. Hum. Reprod. 2016; 31(12): 2689-703. https://dx.doi.org/10.1093/humrep/dew249.
  36. Farland L.V., Grodstein F., Srouji S.S., Forman J.P., Rich-Edwards J., Chavarro J.E., Missmer S.A. Infertility, fertility treatment, and risk of hypertension. Fertil. Steril. 2015; 104(2): 391-7. https://dx.doi.org/10.1016/j.fertnstert.2015.04.043.
  37. Westerlund E, Brandt L, Hovatta O, Wallen H, Ekbom A, Henriksson P. Incidence of hypertension, stroke, coronary heart disease, and diabetes in women who have delivered after in vitro fertilization: a population-based cohort study from Sweden. Fertil. Steril. 2014; 102(4): 1096-102. https://dx.doi.org/10.1016/j.fertnstert.2014.06.024.
  38. Udell J.A., Lu H., Redelmeier D.A. Long-term cardiovascular risk in women prescribed fertility therapy. J. Am. Coll. Cardiol. 2013; 62(18): 1704-12. https://dx.doi.org/10.1016/j.jacc.2013.05.085.
  39. Purewal S., Chapman S.C.E., van den Akker O.B.A. Depression and state anxiety scores during assisted reproductive treatment are associated with outcome: a meta-analysis. Reprod. Biomed. Online. 2018; 36(6): 646-57. https://dx.doi.org/10.1016/j.rbmo.2018.03.010.
  40. Greil A.L., Shreffler K.M., Schmidt L., McQuillan J. Variation in distress among women with infertility: evidence from a population-based sample. Hum. Reprod. 2011; 26(8): 2101-12. https://dx.doi.org/10.1093/humrep/der148.
  41. Fioranelli M., Bottaccioli A.G., Bottaccioli F., Bianchi M., Rovesti M., Roccia M.G.Stress and inflammation in coronary artery disease: a review psychoneuroendocrineimmunology-based. Front. Immunol. 2018; 9: 2031. https://dx.doi.org/10.3389/fimmu.2018.02031.
  42. Hamer M., Kivimaki M., Stamatakis E., Batty G.D. Psychological distress as a risk factor for death from cerebrovascular disease. CMAJ. 2012; 184(13): 1461-6. https://dx.doi.org/10.1503/cmaj.111719
  43. Lazzarino A.I., Hamer M., Stamatakis E., Steptoe A. Low socioeconomic status and psychological distress as synergistic predictors of mortality from stroke and coronary heart disease. Psychosom. Med. 2013; 75(3): 311-6. https://dx.doi.org/10.1097/PSY.0b013e3182898e6d.

Поступила 06.11.2018

Принята в печать 07.12.2018

Об авторах / Для корреспонденции

Крутова Виктория Александровна, д.м.н., профессор кафедры акушерства, гинекологии и перинатологии, проректор по лечебной работе и последипломному образованию, главный врач Клиники ФГБОУ ВО КубГМУ Минздрава России; главный внештатный акушер-гинеколог ЮФО Минздрава России.
Адрес: 350010, Россия, Краснодар, ул. Зиповская 4/1. Телефон: 8 (861) 257-05-09. E-mail: klinika@bagk-med.ru
Дудникова Анна Валерьевна, к.м.н., врач-терапевт высшей квалификационной категории консультативно-диагностического отделения Клиники ФГБОУ ВО КубГМУ; orcid.org/0000-0003-2601-7831. Адрес: 350010, Россия, Краснодар, ул. Зиповская 4/3. Телефон: 8 (918) 67-33-223. E-mail: avdudnikova@yandex.ru

Для цитирования: Крутова В.А., Дудникова А.В. Взаимосвязь нарушений репродуктивной функции и высокого кардиоваскулярного риска. Акушерство и гинекология. 2019; 5: 19-24.
https://dx.doi.org/10.18565/aig.2019.5.19-24

Полный текст публикаций доступен только подписчикам

Нет комментариев

Комментариев: 0

Вы не можете оставлять комментарии
Пожалуйста, авторизуйтесь